"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

– Так вот почему ты стал равком! Тебя сбил с пути какой-то бог!

– Не сбил, а направил, – недовольно сказал равк. – И не бог, а богиня. Ну, понял о ком я? Синеглазая Никийя, прекрасная Лунная дева!

Нойда с недоумением поглядел на него.

– Лунная дева? Что ты несёшь, Вархо?

– Она, она! Видно, я ей чем-то приглянулся. Она сама нашла меня…

Нойда вдруг побледнел. Он догадался, о ком говорил Вархо.

– Брат, – сказал он, опуская бубен. – Это не Лунная дева! Это совсем другое существо. Худший из духов, порожденных Змеевым морем… Я ищу ее уже много лет! Помоги же мне! Расскажи, где встретил ее? Что она наобещала тебе?

– Непременно расскажу, – прошипел равк. – Тебе на ушко!

Весь разговор равк следил за нойдой, не упуская его единого его движения. В миг, когда побратим опустил бубен, упырь взвился в воздух, превращаясь на лету. В тот же самый миг нойда словно вспыхнул пламенем. Равк с воплем отлетел назад, а нойда вскинул руку, замахиваясь тем, что равк принял за колотушку. Развернулась и хлестнула плеть, распуская огненные лезвия.

– Что, не ожидал? – нойда сунул плеть за пояс и склонился над воющим упырем. – А теперь отдай мне свою душу! Где ты ее спрятал?!

Темнота над головой вдруг наполнилась воем и свистом. Нойда поднял голову и успел увидеть, как вихрь уносит в небо черную птицу.

Нойда раскинул руки и прыгнул следом.

* * *

Они пронеслись в облаках над черным лесом. Вихрь не утихал, унося птицу. Она метнулась влево, пытаясь оторваться от погони. Лес внизу изменился. Ветер нес запах гари, дым туманил зрение. Небо было темно-красное, по нему пробегали багровые сполохи. Нойда понял, что они покинули мир людей.

Птица метнулась вправо. Внизу проносились черные, блестящие под багровым небом равнины, залитые водой – то ли весенний разлив, то ли бескрайние топи, в них извивались огромные твари. Что это был за мир, нойда даже не успел понять.

Но вот пошли снежные равнины, затем колючие торосы… Сюда весна еще не добралась – и едва ли когда-нибудь доберется. Край ледяного поля обрывался в черноту, где то ли плавали, то ли медленно летели белые горы… Да это же Дышащее море! Пределы его неизвестны, никто не знает что там за его краем, кроме льда и вечной тьмы. Змеево море тоже враждебно людям, но Дышащее – поистине врата в Нижний мир.

Птица, сложив крылья, стрелой неслась к одинокой скале среди торосов. Нойда сразу узнал ее. Храм, – а может и дом, – Лунной девы, куда они когда-то с Вархо ухитрились забраться. Значит, тут Вархо и потерял свою душу…

Они влетели в пустые, заиндевевшие чертоги почти одновременно – и обернулись людьми.

– Вот и опять мы здесь, – торжествующе усмехнулся Вархо. – Ловко я тебя сюда заманил! Сейчас Лунная дева прикончит тебя!

– Тогда пусть поспешит, – нойда быстро шагнул к нему.

– Никийя! – завопил Вархо. – Госпожа! Помоги!

Он выкрикивал и выкрикивал имя, но ответа не было.

– Я же сказал – это не ее имя. Почему ты меня не слушал? Совсем другая тварь подчинила тебя, назвавшись Лунной девой. У нее много ложных имен, и она не будет тебе помогать… Она не любит слабых…

Нойда схватил Вархо за руку. Сейчас душа бывшего друга была совершенно беззащитна, с ней можно было сделать все, что угодно. И нойда уже знал, что. Он воззвал к Бабушке Березе.

Скрип, треск… Крик, полный муки и ярости…

* * *

…Нойда открыл глаза. Исчезло ледяное море и скала среди торосов. Он сидел на земле под священной березой, с прямой спиной, положив на колени бубен, и чувствовал, как гаснут глаза духов на поясных подвесках, как остывает смертоносная для нежити шаманская плеть. Мир вокруг понемногу возвращался в обычные берега. Образы, запахи и звуки иных слоев мироздания исчезали за невидимыми кромками. Когда вернулся слух, нойда сразу услышал чей-то стон. Громкий и жуткий.

В нескольких шагах перед ним корчился равк, словно проткнутая соломинкой муха. Надломленная половина березы все же оторвалась и упала. Острая длинная ветка пронзила равка насквозь, пригвоздив к земле.

Упырь быстро терял силы. Обличье молодого красавчика водья сползало с него прямо на глазах – теперь любой бы распознал морок. Ничего похожего на того юношу, каким Вархо когда-то был – сейчас равк выглядел очень старым и потасканным. Хищное, изможденное лицо, тощие жилистые руки с длинными обломанными ногтями, запавшие глаза, железные зубы торчат из пасти…

Нойда долго смотрел на существо, которым стал его побратим. Равк пытался грызть пронзившую его толстую ветку, но лишь хрипел и царапал зубами кору.

– Я, конечно, могу убить тебя и похоронить правильно, – сказал наконец саами. – Но ведь твоя душа не освободится. Ты ее отдал за это превращение…

Небо понемногу светлело – близился рассвет. Равк, заметив розоватую полосу над лесом, в ужасе взвыл. Под скрежетание зубов по дереву нойда принялся разводить костер.

– Ты что затеял?!

Нойда удивленно оглянулся – он думал, что упырь уже утратил дар речи вместе с разумом.

– Когда твое тело умрет на рассвете, я посажу твою душу в бубен, – объяснил саами. – Ты станешь моим новым сайво.

– Эй, так нельзя! – всполошился равк.

– Еще как можно.

– Сайво заклинают истинными именами! Ты не знаешь моего имени!

– Ну конечно, – нойда закончил с костром и принялся греть над ним бубен. – Вархо – не имя. Ты сам себе его придумал. Твои родичи понятия не имели, какой ты на самом деле. Считали тебя умником, молчуном, будущим жрецом… А ты тем временем общался с «богиней». Не она ли надоумила тебя уйти к нурманам?.. Я прежде гадал, что за имя такое – Вархо, оно ведь не водское. А это нурманское Варг. Только там не любят его. Если северянин почитает волков, он возьмет имя Ульф. Это имя наделяет силой и свирепостью, верностью, бесстрашием. Варг – имя для убийцы, для того, кто приходит голодной зимой резать скот и людей…Ты сам давно выбрал этот путь, богиня только немного подтолкнула… А вот обряда лишения детского имени ты не прошел – значит, детским тебя и нужно заклинать.

– Откуда ты знаешь, что не прошел?! Откуда можешь знать мое детское имя?

– Хилья сказала, – просто ответил нойда.

Над поляной снова понесся яростный вой.

– Предательница!

– Вовсе нет! Она хочет спасти тебя. Жена тебя все еще любит, хоть ты и не заслужил…

Становилось все светлее. Звезды гасли, осталась лишь одна, сверкавшая как самоцвет прямо над верхушкой священной березы. Сморщенная