Фантастика 2026-133 - Хелена Руэлли

* * *

Томори с живым интересом наблюдал за разговором. Раньше, при эльфийских хозяевах, его уделом было лишь стоять на коленях и не сметь поднять глаз. А сейчас он сидел и смотрел. Это оказалось захватывающе.

Совсем не нужно хлестать противника плёткой, сыромятной или воздушной, чтобы победить. Можно победить, не нанеся ни единой царапины. И этот противник будет сидеть, хватая ртом воздух…

В воспоминаниях Томори, глубоких, давних, его мать говорила так с недовольными. И всегда добивалась своего. Почти всегда. А отец… Наверное, стоял так же, как Рэйшен, с бесстрастным лицом. И, сидя на полу, Томори вновь ощутил себя тем мальчиком, которого готовили к великим делам.

Посетительница затравленно смотрела на всех по очереди. Никто ей не сочувствовал. Томори ничего не знал о ней, но догадался, что посетительница Элину сильно недолюбливает. И Рэйшен тому причиной. Недаром он на неё даже глядеть не хочет. А посетительница Элину прямо поедом ест глазами. Так смотрят на соперника. Соперницу.

– Что ж, Талула, думаю, ты выяснила всё, что хотела, – голос Элины был спокойным, но Томори чувствовал, что она зла, очень зла. Он в таких вещах не ошибался, иначе не смог бы прожить так долго. – Можешь возвращаться в своё заведение, как ты изящно выразилась. А со своей стороны я попрошу тебя не покидать город. Обманывать не надо, у меня теперь повсюду свои люди, они узнают и доложат. И в ближайшие дни я навещу твоё заведение. Продолжим нашу беседу там.

Отпускает?! Томори был поражён. Тикаэла ни за что не отпустила бы. Ни один эльф или дроу в здравом уме не отпустил бы. А эта – отпускает…

Талула покидала кабинет, склонив голову. Томори с интересом разглядывал её спину. Всё ещё держится прямо, значит, на что-то надеется. И он, возможно, всё увидит своими глазами.

Глава 8

День Мадога проходил, как обычно: люди мельтешили, бубнили одно и то же, неумело врали, косясь на бумаги. Скука смертная. Вначале Мадогу эта работа казалась очень важной, да и другие отмечали, что он теперь важная шишка, но уже через несколько дней всё приелось. Толпы любопытных перестали глазеть на Мадога – привыкли к нему, да и Рэйшена многие знали, видели раньше.

Рэйшен… Мадог вздохнул. Они почти не виделись и совсем не разговаривали. Элина ловко всё устроила: Мадогу не пришлось уезжать, работа по сбору налогов движется, а заодно у Мадога нет возможности видеть Рэйшена. До чего она хитрая интриганка! Ещё хитрее, чем матроны кланов дроу. Их Мадог хотя бы понимал…

Он зачем-то вышел наружу и окинул строгим взглядом притихших людей. Те при виде дроу в чёрной униформе сразу расправляли плечи и втягивали животы. В толпе Мадог намётанным взглядом выхватил знакомую фигурку: Шурх, одетый бедно, но опрятно. Вроде бы сейчас на рынке карманы не чистят? Он помнил, что Элина даже об этом ухитрилась договориться. Зачем тогда этот босяк здесь?

Шурх поймал взгляд Мадога и чуть заметно улыбнулся. Мадог в ответ тоже приподнял уголки губ. Никто не догадался бы, что это знак мальчишке, кроме самого Шурха. Шурх, по-прежнему держа улыбку, сделал какой-то жест. Мадог пригляделся. Мальчишка указывал куда-то в переулок!

Мадог был рад сменить повседневную скуку даже на такое глупое развлечение. Он вернулся к своим переписчикам, бросил:

– Ненадолго отойду.

Те кивнули, едва оторвав взгляды от своих бумаг. Наверное, решили, что он отлучится за пирожком. Или в сортир.

Мадог неспешно проследовал в переулок, на который указал мальчик. Он не боялся нападения. Пусть слабаки вроде Элины боятся ножа или камня, а Мадога готовили к любым неприятностям!

Шурха было не видно, но Мадог шёл вперёд, и не ошибся: Шурх вынырнул откуда-то сбоку, схватил Малога за руку и потащил за собой, в узкий проход между домами. Сейчас мысль о нападении уже не казалась Мадогу такой глупой. Наконец, где-то меж двух глухих каменных стен, влажных и чуть поросших желтоватым мхом, Шурх повернулся лицом к Мадогу:

– Здесь нас не услышат!

– У тебя чего, секреты какие-то? – усмехнулся Мадог.

– А то! – гордо ответил парнишка.

– А меня зачем позвал? Рассказать хочешь? В дырявых карманах секреты не держатся?

– Я к тебе по делу вообще-то! – обиделся Шурх. – Как к другу! А ты…

Мадог немного растерялся. «Как к другу» к нему редко обращались.

– Слышь, ладно тебе, – смущённо ответил он, – если что надо, говори.

Шурх сразу перестал притворяться обиженным. Лицо его стало не по годам серьёзным.

– Мадог, к тебе кузнецы приходили? Ну, чтобы имущество записать?

Молодой дроу насторожился. Что за вопросы? Его предупреждали – такое разглашать нельзя.

– Ты просто скажи, да или нет, – продолжал Шурх. – Это важно.

– Ну… Да, приходили.

– Все-все? До единого?

– Вроде да. А тебе что с того?

– А если я скажу, что не все? Я нашёл одну небольшую кузню, которая налоги платить не собирается. Ни сейчас, ни после.

Мадог напрягся. Что городит этот малец?

Шурх крутился возле гномов, подслушивал и подсматривал, как Сныст велел. А тем понадобилось цены узнать на какие-то кузнечные работы. Или сами работы по-быстрому сделать, пока своя кузня ещё не устроена.

– Ты давай не про гномов, а про дело, – нетерпеливо перебил Мадог.

– Так я про дело! Ты слушай, а не перебивай!

Шурх на расстоянии проследовал за гномами в Кузнечный тупик. Разговоры между мастерами были спокойные, солидные, как и подобает уважаемым людям. И гномам. А вот в одной кузне ворота оказались заперты. Их открыл здоровый неприветливый детина и очень невежливо обошёлся с гномами.

– А все знают, что с гномами невежливо нельзя! – с жаром заявил Шурх.

Гномы просто поинтересовались, сколько в здешних местах берут за работу по починке кольчуг, потому что у них как раз что-то истрепалось…

– Фигня какая-то, – пробурчал Мадог. – Чтобы у гномов что-то истрепалось! В жизни не поверю!

– Вот и детина тот так ответил. И калитку перед носом у гномов захлопнул.

Другие мастера сказали, что соседи эти странные и неприятные. Работа у них идёт день-деньской, а заказчиков не видать. И на рынок, в лавки, работу свою не везут. На что живут, непонятно. И как налоги платят? В ответ на это детина снова высунулся из-за калитки и заявил, что налоги они при старой власти не платили, а при