Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Брокк выпучил глаза и прохрипел:

— Ты... а...

От неожиданности он потерял дар речи, а я взял обмякшее тело мага под мышки.

— Кончай мычать, бери его за ноги. Где у тебя здесь укромное местечко?

Брокк заметался глазами по привратной, потом указал пальцем на узкую дверь слева. За ней оказался тёмный чуланчик, в котором хранились старые декорации. Не церемонясь, я замотал Рафаэля в пыльный ковёр и для надёжности придавил гипсовой колонной.

— Зачем ты это сделал? — к Брокку наконец-то вернулась способность говорить.

— А с ним по-другому нельзя, — пояснил я. — Он в случае чего сразу начинает кидаться огненными шарами. Спасибо, я ими уже наелся.

— Но завтра его здесь найдут.

— Завтра это уже будет не важно. Главное, чтоб сегодня он дел не натворил. Да и ты заодно.

— Что?

Вместо ответа я засадил ему правым боковым в подбородок. Второго ковра среди хлама не нашлось, поэтому я просто связал распорядителю руки и ноги верёвкой и положил рядом с колонной.

В душе возникло ощущение лёгкости, словно прибрал в своей комнате разбросанные игрушки, и мама теперь ругаться не будет. Я вышел в привратную, стряхнул пыль со штанов. Может Брокк и не предатель, но перестраховаться стоило. Толку от него всё равно мало, одна болтовня, а в нашем предприятии это лишнее.

Успокоенный, я вернулся в свою каморку, тюремщик как раз принёс обед, и я с удовольствием поел. Потом часов до пяти вечера валялся на кровати — дремал, мечтал о встрече с Уголёчкой, снова дремал. Когда спала дневная жара, в коридоре послышались шаги, после чего в дверь постучали. Я открыл. На пороге стоял Руди.

— Идём. Капитан ждёт.

Я быстро собрался и пошёл вслед за ландскнехтом. Целый день я был спокоен, а тут вдруг сердце начало отбивать «Встречный перезвон», и с каждым ударом всё сильнее и сильнее, словно стремилось вырваться на волю. Даже перед выступлением в театре я так не волновался, и вот на тебе. Я наложил обе ладони на грудь, глубоко вдохнул, выдохнул — биение пошло на спад.

Возле Южных казарм не было видно никого, только часовые зевали у входа. Я, конечно, понимал, что никакого столпотворения и бряцанья оружием здесь быть не может — конспирация, мать её — но всё же хотелось видеть хоть какое-то оживление. Тишина тоже бывает подозрительной.

Из казармы навстречу нам вышел Хадамар, за ним тенью следовал Лупоглазый Дак. На середине плаца мы пересеклись.

— Почему один? Где Брокк? — спросил капитан.

Руди пожал плечами.

— В театре его нет, а где ещё искать — я не знаю.

Пришлось пояснить мне.

— Я его обезопасил.

— Что ты сделал?

— Связал и спрятал. На всякий случай. Я ему не доверяю.

Хадамар схватился за голову.

— Соло, я удивляюсь тебе: ты вроде не глупый мужик, а рассуждаешь как танцор кордебалета. Если Брокк и в самом деле предатель, то все наши планы уже известны Венингу. Смысла связывать Брокка нет. Да и не дали бы нам довести дело до сегодняшнего дня, давно бы схватили и прилюдно срубили головы. Здесь с этим не затягивают.

Логика в словах Хадамара присутствовала, хотя я по-прежнему считал, что поступил правильно.

— Ну, — я развёл руками, — что ж теперь... От него всё равно никакого проку, одно нытьё.

— Ладно, куда ты его спрятал? Я отправлю человека освободить его.

— Отправь двоих, — покусывая губу, посоветовал я. — Там ещё... кхе... Рафаэль.

— Маг? — Хадамар выдохнул. — Ну а этого за что? Он всего лишь советник.

— Советник, не советник, но лучше пусть будет. Они в кулисах, в чулане с декорациями.

Хадамар несколько раз ударил себя по бедру, сбрасывая нервозность, зыркнул на меня недобро... Я его понимаю, они с Брокком с самого начала вместе, придумали всё, приготовили, а тут приходит хрен с горы и начинает разбрасываться эпитетами: этот враг, этот друг. Я бы, наверное, сразу по морде дал за подобное, а он ничего, терпит. Или боится дать, тут ведь и сдача прилететь может.

— Значит, делаем так, — пересилив себя, заговорил Хадамар. — Ты и эти двое, — он поочерёдно указал на Рубаку Руди и Лупоглазого Дака, — идёте навестить Венинга. Шум старайтесь не поднимать: зашли, завалили и назад. К донжону. К вашему возвращению мы уже возьмём замок и уберём людей положенца. Брокк станет при герцоге главным циркулятором, я военным советником. Ты...

— У меня договор с Гомоном, — поспешил напомнить я. — Я говорил тебе при первой встрече, что по договору о вербовке служу в стае норманнов.

— Где заверен договор?

— В ратуше Брима-на-воде.

— Я направлю требование, они отменят договор.

Как просто. Я-то голову ломал, что сделать, дабы вернуться в состояние вольного наёмника, а оно вон как всё повернулось. Обязательно покажу Эльзе при следующей встрече средний палец.

— И мне ещё надо будет съездить в Форт-Хоэн к барону Геннегау.

— Зачем?

— Надо сообщить, что всё пучком, что я на передовых позициях борьбы с кадаврами. Иначе он ко мне ликвидатора пришлёт. Осталось меньше тайма.

Хадамар кивнул.

— Съездишь. Разгребём весь навоз — и съездишь. А теперь отправляйтесь. Разрешение на выход из крепости у стражи есть, дорогу до усадьбы Венинга знает Руди. К полуночи доберётесь. Вперёд.

Я рассчитывал, что Хадамар предоставит нам какой-нибудь транспорт — лошадей или, на худой конец, старенькую двуколку — однако ожидания мои не оправдались. Ладно, пешком так пешком, мы привычные. Стража у барбакана смерила нас придирчивыми взглядами, меня тут же узнали, заулыбались. Ну как же, знаменитость! Точно такие же улыбки сопровождали меня на улицах Ландберга. Женщины кокетливо водили глазками, мальчишки шептали с придыханием «это же Соло Жадный-до-смерти», мужчины откровенно завидовали.

Но длилось это недолго. Вскоре мы вышли за городскую черту. Стемнело. Усадьба Венинга находилась в двух лье от города, неподалёку от тракта, ведущего вглубь Верхнего континента. Понятно, почему кадавры выбрали для главного удара именно владения герцога Маранского. Отсюда во все стороны расходились дороги, как цепи сковывающие столицы Западных феодов, а, как известно, кто владеет дорогами, тот владеет страной.

Сейчас тракт был пуст, только однажды я заметил в рощице неподалёку огонёк костра — кто-то из путников обустраивался на ночь.

Зажглись звёзды, поднялась луна. Мы шли молча. Первым Руди. На поясе у него висел кошкодёр, на