Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Вам, ваша милость, виднее. Только вот я в толк не возьму, зачем он застрелился? Я был уверен, что негодяй попытается убить вас, и даже собирался пальнуть в него первым, а оно видите, как получилось!

– Ты посмотри, – покачал головой барон. – Да ведь он так изуродовал себе лицо этим выстрелом, что его теперь родная мать не узнает.

– И что с того?

– Ну, теперь родственники смогут сказать, что знать не знают, кто там занимался разбоем, а это просто какой-то бандит с большой дороги, а они тут ни при чем.

– Нет, – упрямо мотнул головой капрал. – Всем известно, что самоубийцы попадают в ад. А этому служителю сатаны только того и надобно. Теперь Вельзевул его сможет оживить, если захочет. Так что лучше всего было бы отрубить ему голову, да еще забить осиновый кол в сердце. Тогда уж он точно не восстанет.

– Где ты нахватался такой ереси? – устало спросил его командир.

– В войсках Странника чего только не узнаешь, – философски заметил капрал.

– Это точно! Слушай, Михель, ты оказал мне сегодня очень важную услугу и не останешься без награды, но вот только…

– Я получу ее, если буду держать язык за зубами? – весело спросил Раубе. – Будьте покойны, господин барон, я буду нем как рыба!

Тем временем на захваченном пинасе наконец-то наступил покой. Немногих уцелевших пиратов заперли в трюме, покойники продолжали лежать на палубе, с тем, чтобы утром отправить их на берег для отпевания и предания земле. А оставшиеся охранять трофей стражники собрались на высокой корме корабля. С берега им привезли еды и несколько больших кувшинов пива на всех. Кроме того, кое-что нашлось и на корабельном камбузе. Так что служивые сели рядком и решили как следует возблагодарить себя за праведные труды, доставшиеся сегодня на их долю. Памятуя, что фон Гершов велел накормить Бопре, его тоже позвали присоединиться к трапезе. Все же в глазах солдат он не был пиратом. Впрочем, большой свободы ему тоже не давали. Рядом постоянно находились караульные, не спускавшие с него глаз.

Но хитрый гугенот умел ждать и был крайне осторожен, стараясь не вызывать подозрений. Неудивительно, что вскоре бдительность часовых притупилась, и они уже не столь зорко следили за своим подопечным. Чем меньше содержимого оставалось в пивных кувшинах, тем больше развязывались языки и притуплялось внимание. По-хорошему следовало бы давно запереть француза в какой-нибудь каюте, но уж больно он оказался компанейским парнем, да к тому же хорошим рассказчиком. Истории следовали одна за другой, вызывая все большую симпатию к человеку, поведавшему их. Одни были веселые, другие назидательные, а третьи и вовсе скабрезные, но все их объединяло одно – они были интересны и занимательны. В общем, когда дело дошло до сна, никто и не подумал вести такого славного парня под замок и оставили его спать на палубе. Тем более что он и сам уже клевал носом, поскольку продукция ростокских пивоваров оказалась слишком крепка для его нежного желудка. В общем, заснули они все вместе, а когда поутру нового товарища не нашли, решили, что он ночью пошел в гальюн да и спьяну упал за борт.

Через два дня после этих событий герцогиня Катарина Шведская устроила торжественный прием в городской ратуше. Надо сказать, что в последнее время по Ростоку ходили самые разные слухи, один чуднее другого. Одни говорили, что какой-то злодей хотел не то убить, не то похитить наследного принца Карла Густава. Другие с жаром утверждали, что неведомо откуда взявшиеся пираты собирались разграбить весь город. Третьи и вовсе выдумали такое, что и повторить в приличном обществе неудобно. И чтобы пресечь подобные разговоры, ее королевское высочество и собрала всех сколько-нибудь значимых людей в городе, дабы предъявить им членов своей семьи целых и невредимых.

Затея удалась на славу. Горожане с удовольствием поглазели на принца и принцесс, отведали поданного им угощения и послушали нанятых для такого дела музыкантов. Обеспечив всех верноподданных темой для разговоров на год вперед, герцогиня отпустила их и приказала собраться в отдельной зале причастных к последнему происшествию.

– Мы рады, что печальные события последних дней, наконец, завершились, – негромко начала она, обведя взглядом всех присутствующих, – и мы можем со спокойной совестью отбыть в Москву к нашему супругу всемилостивейшему государю Иоганну Альбрехту. Однако прежде чем мы покинем землю Мекленбурга, хотелось бы закончить кое-какие дела.

– Как вам будет угодно, государыня, – поклонился барон фон Гершов.

– Кстати, как ваша супруга?

– Благодарю, ей уже лучше.

– Передайте, что мне очень не хватает ее общества.

– Это большая честь, ваше королевское высочество.

– Итак, прежде всего, нам угодно, чтобы еще до нашего отъезда ваш брат обвенчался с присутствующей здесь фройляйн Рашке. За все услуги, оказанные ими обоими Мекленбургскому дому, мы намерены щедро наградить их. Господин Болеслав получит три тысячи гульденов и чин капитана с соответствующим содержанием. Марта также получит в качестве приданого три тысячи и фольварк под Гюстровом.

– Вы очень добры…

– Довольно, – прервала потоки благодарности герцогиня и обернулась к скромно стоявшему в сторонке Родионову. – Молодой человек, до сих пор мы знали вас как одного из усерднейших учащихся в здешнем университете. Теперь же вы показали себя не только усердным, но также умным, наблюдательным и верным человеком. Ваши заслуги не останутся без награды. Вы получите сто талеров и вот этот перстень.

– Благодарю, матушка-государыня, – грохнулся в ноги растроганный студент. – Век Бога молить буду за твою доброту!

– Кроме того, мы надеемся, что вернувшись домой после учения, вы и дальше будете служить нашему дому с не меньшим усердием!

– Отслужу, вот тебе крест, отслужу, матушка!

Слабая улыбка тронула губы герцогини, и она, милостиво кивнув боярскому сыну, обратила свой взор на Марию Агнессу.

– Подойдите, ваша светлость!

– Да, государыня, – немедля выполнила приказ девочка.

С тех самых пор, как ее спасли, юная принцесса являла собой пример послушания, воспитанности и благонравия. Вот и сегодня она весь прием чинно простояла одетая в свое парадное платье и мило улыбалась всем желающим на нее поглазеть, не сделав даже попытки показать кому-то язык или скорчить рожицу. Правда, это мало кого могло обмануть, но все же вселяло осторожный оптимизм.

– Присядьте.

Лицо девочки на мгновение исказила недовольная гримаса, но она тут же справилась и, лучезарно улыбнувшись, ответила:

– С вашего позволения, я постою.

– Вот как? – картинно удивилась Катарина и невольно бросила взгляд на стоящую неподалеку мать принцессы.

Та в ответ лишь чуть заметно пожала плечами, дескать, а что делать? Эти взгляды были так мимолетны, но при этом так красноречивы,