Диагноз: Смерть - Виктор Корд

— Загрузка… — пальцы Вольта порхали. — Трафик идет через городские вышки связи. Я подменяю сигнал гражданской обороны.

На экране побежали проценты.

[Заражение сети… 30%… 60%…]

Внезапно Кузьмич дернулся.

Паразит на его шее запульсировал, наливаясь кровью.

Старик открыл рот в беззвучном крике.

— Узда реагирует! — крикнула Вера. — Она чувствует активность сети!

— Быстрее! — заорал я. — Жми Enter!

Вольт ударил по клавише.

[СИГНАЛ ОТПРАВЛЕН.]

В ту же секунду свет в бункере мигнул.

Кристалл под моей рукой раскалился добела, испаряя кровь. Меня отбросило назад волной жара.

Ноутбук задымился, его экран погас навсегда. Пластик корпуса потек.

— Сгорел… — прошептал Вольт, отдергивая руки. — Он не выдержал напряжения. Но пакет ушел.

— Включай телевизор! — скомандовал я, пытаясь встать с пола. Голова кружилась так, что пол и потолок менялись местами.

Борис, который все это время сидел в углу, мрачно жуя сухпаек, щелкнул пультом старого голо-проектора, который мы нашли на свалке.

Картинка рябила, но звук был.

Экстренный выпуск новостей.

Камера с дрона показывала центральную площадь.

Дождь. Полицейские кордоны. И сотни фигур, застывших в неестественных позах. «Куклы».

Диктор говорил тревожным голосом:

«…ситуация остается напряженной. Медики Гильдии пытаются эвакуировать пострадавших…»

В кадре появились люди в белых плащах. Санитары Гильдии. Они грузили одну из «Кукол» — девушку в форме официантки — на носилки.

Вдруг девушка открыла глаза.

Они светились не тусклым механическим светом Орлова.

Они горели ярким, багрово-белым огнем. Цветом моей ауры.

Цветом Безумия.

Официантка перехватила руку санитара.

Хруст кости был слышен даже через плохой микрофон камеры.

Санитар заорал.

Официантка села на носилках. Ее лицо исказила гримаса ярости.

Она вцепилась зубами в горло медику.

Вокруг начали подниматься другие.

Водитель автобуса, застывший за рулем, вдруг нажал на газ, направляя машину в кордон Гвардии Гильдии.

Манекен в витрине разбил стекло головой и выпрыгнул на улицу, сбивая с ног патрульного.

— Началось… — прошептал Вольт. — Зомби-апокалипсис. Версия 2.0.

— Это не зомби, — я смотрел на экран, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке. — Это пациенты, которые устали от лечения.

Камера дрона дернулась. В кадре мелькнуло лицо одного из восставших. Он смотрел прямо в объектив.

И я услышал.

Не ушами. Я услышал это в своей голове, через связь с Кристаллом.

Тысячи голосов, слившихся в один вопль:

«КОРДО… ПРИКАЗЫВАЙ…»

Кузьмич на стуле глубоко вздохнул.

Его глаза прояснились. Паразит на шее скукожился, став серым и сухим.

Сигнал «Роя» перебил сигнал «Узды». Мой вирус оказался сильнее блокировки Анны.

— Барин… — прохрипел старик, хватаясь за горло. — Воды…

— Живой! — Вера бросилась к нему.

Я сполз по стене.

Мы сделали это. Мы обрушили город в хаос.

Теперь у Анны Карениной будет очень веселая ночь. Ей придется воевать не со мной. Ей придется воевать с собственной инфраструктурой.

Три тысячи безумных киборгов против Инквизиции.

Это даст нам время.

Время, чтобы зализать раны, найти новую базу (потому что здесь оставаться нельзя) и подготовиться к следующему раунду.

— Борис, — позвал я.

— А? — гигант оторвался от экрана, где творилось насилие. Ему нравилось.

— Собирай вещи. Мы уходим.

— Куда? Опять в грязь?

— Нет.

Я посмотрел на планшет Волкова, который чудом уцелел.

— В «Костнице» мы нашли не только сервер. Мы нашли данные о недвижимости Орлова. У него есть особняк за городом. Бункер класса «Люкс». Думаю, сейчас там никого нет. Охрана либо сбежала, либо стала «Куклами».

— Мы займем дом Графа? — Вера обернулась, поддерживая Кузьмича.

— Мы не просто займем его. Мы сделаем его нашей крепостью. И оттуда мы начнем диктовать условия.

Я посмотрел на свою правую руку. Разрез затянулся черной коркой, но под ней пульсировал свет.

Я больше не был просто врачом.

Я стал чумой этого мира. И мне это начинало нравиться.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 17

ЧУМНОЙ КОРТЕЖ

Мы уходили, как крысы с тонущего корабля.

Только корабль потопили мы сами.

Я последний раз оглянулся на Сектор 4-Б. Бетонная коробка, ставшая нашим домом на двое суток, выглядела пустой и мертвой. Оборудование, купленное у Архивариуса, мы оставили. Тащить центрифугу на горбу под перекрестным огнем — идея для самоубийц, а мы этот лимит на сегодня уже исчерпали.

Всё, что мы забрали — это оружие, жесткий диск с данными и мою сумку с остатками реагентов. Ну и Кристалл, который теперь жег мне грудь через ткань камзола, как радиоактивный реактор.

— Дверь заварить? — спросил Борис. Он стоял у выхода, держа в одной руке наш единственный оставшийся «Балку-2» (кусок рельсы, найденный в тоннеле), а другой поддерживая Кузьмича.

— Оставь, — я махнул рукой. Движение отозвалось болью в каждой мышце. — Пусть заходят. Может, местные бомжи найдут аптечку и выживут. Гуманитарная помощь от доктора Кордо.

Мы двинулись по техническому тоннелю метро в сторону промзоны.

Вольт шел впереди, уткнувшись в экран трофейного коммуникатора.

— Сеть лежит, — комментировал он ровным, механическим голосом. — Сотовая связь перегружена. Полицейские частоты забиты паникой. Трафик данных… о, это красиво. Это похоже на цифровой шторм.

— Что там? — спросила Вера, помогая мне перешагивать через шпалы.

— Хаос. Алгоритмы управления городским трафиком сошли с ума. Светофоры показывают «синий». Дроны доставки сбрасывают груз на головы прохожим. Мой вирус… он мутирует. Он цепляет не только «Кукол». Он лезет в любую незащищенную биотехнику.

Я усмехнулся.

Я создал не просто армию. Я создал цифровую чуму.

— Надеюсь, кардиостимуляторы у стариков не остановятся? — спросил я без особого сочувствия.

— Нет. Код ищет только протоколы подчинения. То, что создал Орлов.

Через полчаса мы вышли к вентиляционной шахте, ведущей на поверхность в районе грузового порта.

Звуки города доносились сюда приглушенным гулом.

Но это был не привычный шум мегаполиса.

Это был вой.

Вой сирен, крики людей, скрежет металла и далекие хлопки взрывов.

— Звучит как музыка, — пробормотал Борис, втягивая ноздрями воздух, тянущийся сверху. — Пахнет гарью. И страхом. Много страха.

Я полез первым.

Лестница была скользкой от мазута. Каждый шаг давался с трудом. Мои руки, обожженные Светом и замотанные грязными бинтами, плохо слушались. Но я лез.

Потому что внизу оставаться было нельзя. Анна Каренина — не та женщина, которая прощает обиды. Скоро