Секретарь - Ал Коруд

те ручки дергает, то ли заело, но открывается дверца не сразу. Я уже, отвлекаясь на нее, не замечаю, что из грунта на крутом берегу торчат швеллера. Все случилось вмиг. Девушка вылезла на ступеньку, смотря перед собой. Тяжелое железо бьет по двери, та ударяет по Наталье. Короткий вскрик и девушка исчезает. Я холодею. Неужели ее затащило под машину? Дверь не захлопнута, и в зеркало мне ничего не видно.

'Сначала дело!

Объезжаю кучу песка и вижу котлован. Ни техники, ни людей, на краю лежат бетонные конструкции. Выдыхаю. Повезло. Слишком поздно выжимаю тормоз и самосвал ударяется в стенку и глохнет. Жду взрыва и невольно закрываю глаза. Умирать не больно. Глубокий вдох и выдох. Все? Внезапно начинает болеть спина. Я ехал весь скрюченный, затем начали покалывать пальцы. Еле разжимаю их и разочарованно оглядываюсь. И это все? Или бахнет позже? В последний момент.

«Ты вообще дурак⁈ Живой, беги отсюда. Наташка!»

Выскакивая, за что-то зацепился и больно ударился о железо. Похоже, лицо расцарапал и руки. Немедля вскакиваю и несусь назад. Отбежав за насыпь, понимаю, что все. Я спасен, даже взрыв не страшен. Да и если бомба не взорвалась по пути, то, скорее всего, и позже не бахнет. Может, и вообще уже не боеготовая. Но сейчас важно не это. Кузнецову вижу сразу. Лежит ничком на грязном грунте. Как сломанная кукла.

— Наташа!

Горло тут же дала петуха. Ну зачем она села в машину? Дурочка моя ненаглядная. Ужас подталкивает вперед. Подбегаю и тут же одергиваю себя. Не хватать, действовать осторожно. Девушка застыла чуть на боку и тихо стонет.

— Жива! Сейчас девочка моя.

Перевернуть осторожно на спину. Ничего не трогать. Если есть переломы или внутренние повреждения, то это крайне важно.

— Ты как? Где болит?

Наташка что-то мычит, лицо бледное.

— Парень, парень! Ты что сделал⁈

Мужик в возрасте, одетый в спецовку бледнее мела. Смотрю на него, но мысли в голове не одной.

— Скорую. Нужно Скорую.

— Уже едет! Что с ней?

Поворачиваюсь. Народу прибавилось. Работяги, прохожие, что видели все. Кто смелее рванул сюда.

Какой-то мужчина в шляпе опасливо косится в сторону котлована.

— Она не бахнет?

— Да кто ее знает, но сейчас не страшно. Пацан, молоток! Увел опасность от людей.

— Герой!

— А вы трусы!

— Ты, дядя давай, не это.

— На тебя бы посмотрели.

Мне надоели пререкания:

— Скорая где? Девушке плохо!

Кто-то из прохожих наклонился и хотел потормошить Наташку, я яростно ударил его по рукам.

— Не трогать!

— Правильно парень говорит, — подбежавший первым мужик в спецовке трезво оценивает обстановку. — Отошли чуть подальше. Чего толпимся? Дайте воздуху девчонке.

Молодой парень, тоже в спецовке, успокаивает меня:

— Вызвали уже всех.

И сразу же послышалась сирена.

— Едут. Быстро, однако. Молодцы!

— Так Скорая же.

Я с ожиданием уставился на спуск. Но пока вижу там лишь синие фигуры. Милиция прибежала первой.

Впереди несется старший сержант.

— Что случилось, граждане? Нам сообщили, что бомбу нашли.

Мужик в спецовке кивает на меня:

— Пацан самосвал увез в котлован, сейчас не страшно. Но саперы нужны.

Милиционер быстро оценил ситуацию и послал напарника к машине сообщить по рации, сам же осторожно потрусил дальше к самосвалу, но вскоре вернулся сильно побледневший.

— Граждане, быстро покинули опасную территорию! С девушкой что? Ну-ка поднимите ее!

— Не трогай!

Чуть не ударил дурака, по лицу старшего сержант пробежала волна гнева.

— Товарищ правильно говорит. Девушка, возможно, получила травму. Живо все отошли.

Над Наташкой склонился молодой мужчина в белом халате. Я уже привык, что скороспомощники в зеленых или синих одеждах.

— Что случилось?

— Она готовилась прыгать из машины, как те швеллера ударили по дверце.

Медик поднимает голову и смотрит на меня:

— Что тут случилось? Ты ее знаешь?

— Неважно! Что с ней?

— Пока ничего не могу сказать. Если и есть повреждения, то внутренние, — он берет руку и слушает пульс. — А вот это плохо. У нас машина там застряла. Товарищи, помогите ее вытолкнуть. Нужны носилки.

— Чего стоим⁈ — милиционер получил команду и начал немедленно действовать. Но людям и не надо было указывать, уже бегут.

— Нужны доски, чтобы переложить на твердое. Тогда меньше шансов, что стронем перелом.

Медик удивленно обернулся и с интересом меня рассматривает.

— Студент?

— Да нет, школьник. Просто проходил курс тактической медицины.

— Чего-чего?

Вот я дурень, все в голове перемешалось.

— Военная медицина и оказание первой помощи. Историю люблю.

— Полезный предмет, — врач озабоченно щупает пульс. — Ну долго они там?

Затем он лезет в сумку и достает коробку со шприцем, затем какую-то ампулу. Быстро делает укол.

— Что с ней?

— Состояние шока нарастает. Есть проблема, похоже, нужна операция.

У меня падает сердце, и я валюсь на землю. Оказался не железным.

Резкий запах нашатыря приводит в чувство.

— Пацан, ты чего?

— Нервы у человека. Девка евонная.

— Держись, паря. Машина уже едет.

Рядом мужик в спецовке с досками. Их осторожно подкладывают под Наташку. Меня поднимают под руки и грузят в машину вслед Наталье. Перед тем как закрыли двери, успеваю заметить милиционеров, что прогоняют зевак со стройки. Наверху стоят машины с мигалками, бегают синие мундиры.

— Гони в первую! Надо сообщить по рации, пусть готовят рентген и операционную.

Сразу включается сирена. Наш микроавтобус, в котором я узнал РАФ-977, на подъеме опять застрял, но народ тут же его вытолкнул наверх. Когда я понял, что самое страшное позади, то тут же обмяк. Так, в прострации и доехал до больницы.

К Наталье меня не подпустили. Уже в машине ей что-то вкалывали и возились, потом сразу же срочно увезли на каталке. Затем на некоторый период я выбыл из пространства-времени. Откат от жутчайшей вкачки адреналина. Знакомые военные рассказывали, что в таких случаях помогает водка или секс. Но мне не светит ни то ни другое. Затем меня тормошили, куда-то повели и раздели. Наконец, оставили одного.

— Парень, ты как?

Напротив на стуле сел молодой врач.

— Да?

— На тебе лишь царапины, но глаза… мне не нравятся. Надо показаться специалисту.

Я колыхнулся и Вспомнил.

— Как она⁈

— Как мы и думали — внутренние повреждения. Но ничего опасного для жизни. Хорошо, что не трогали и не тормошили. Иначе ребро бы проткнуло легкое.

— Переломы?

— И рука с ногой. Вот повезло девчонке. Но ничего, молодая, быстро выкарабкается.

Затем какая-то тетка спрашивала наши имена.

— Кузнецова Наталья… Владимировна. Мама у нее в горисполкоме работает.

Медсестра охнула, а я на память назвал номер рабочего телефона Бестужева. Затем свой домашний. Но позже никак не мог вспомнить, как в такой стрессовый момент умудрился