Секретарь - Ал Коруд

Суженая игриво улыбается:

— Ты только чай хочешь?

Пользуемся каникулами по полной программе.

Вот иногда не следует идти по жизни напрямик. И как хрупок бывает наш привычный мир. Но все по порядку. Довольные собой, мы решили спрямить дорогу, пройдя близь набережной. Из-за легких облаков ласково протискивалось солнышко, теплый ветер развевал мои «начесы», будоражил душу. Улыбка Наташки и ее легкая поступь обещали скорые удовольствия. То есть чай будет После. Я тащил обе пары коньков, молодецки перепрыгивая через лужи. Юношеское тело распирало от здоровья, хотелось бежать, прыгать и много еще чего. Мы даже не обратили внимание на, видимо, недавно поставленный забор, огораживающий участок набережной. Мельком вспомнил, что отец говорил о каком-то строительстве.

Мы осторожно начали огибать завалы грязи, оставленной техникой. О технической мойке перед выездом лучше не упоминать. На тебя посмотрят, как на умалишенного. Кто в России грязи боится? Чай, не баре! И потому начало действа я пропустил. Затем мы услышали отчаянные крики и обратили внимание на здоровенный самосвал на базе МАЗа. Оттуда стремглав неслись люди, душераздирающе крича. Вставший с ковшом экскаватор также был покинут. Лишь потом я заметил нечто чужеродное в кузове самосвала и ахнул:

— Бомба!

— Что?

Улыбка медленно сползла с лица Наташки.

— Да как…

Я быстро осмотрелся. Работяги бежали оттуда без оглядки, их сложно было обвинить. Вид выкопанного чудовища внушал ужас. Тут лишь бы себя спасти, на технику по фиг. В голове не возникало мысли, откуда взялась бомба. Немцы бомбили до самой Самары и даже дальше. Затем глаза захватили страшную картину. Нет, там не находился не страх, там виделся настоящий ужас. Вдоль сквера мимо набережной шли группы детишек из детского сада. Не знаю, куда их водили, но сейчас малыши смешно вышагивали вслед воспитательницам. Что им могло угрожать в советском городе? Движение на дорогах слабое, любой гражданин окажет помощь детям. Так мы были воспитаны. Если бы группу ранее увидели работяги, то все могло быть по-другому. Они не были трусами, лишь обычными людьми. А я вовсе был не героем. Просто уже не боялся смерти.

В голове мелькнуло: Вдруг это и есть то, за чем я здесь? И во мне говорил не ворчливый старикашка, а молодой и отчаянный парень. Мне виделись кадры разорванных в клочья детишек, плавающих в лужах крови воспитательниц, надрывные крики матерей на похоронах. Я уже переродился и действовал быстро. Решение пришло мгновенно. Нужно немедля увозить грузовик, если рванет, то детишек просто сметет. И увезти их быстро не получится. Пока объяснишь, что требуется. Людей из-за грязи в этом месте немного. Кто часто тут бывает, обходит стороной. Это мы, как дурачки поперлись напрямик.

Я бросил коньки Кузнецовой:

— Держи! И уходи немедля! Не стой, Наташка!

— Ты куда? Не пущу!

В ее голосе скользнуло отчаянием. Она также все враз поняла. Но к черту все! В такие моменты лучше не размышлять. Моя природная реакция не раз спасала меня в прошлом. Здесь прибавилась молодое и тренированное тело.

— Ты куда, парень, под машину лезешь!

Из тормознувшей легковушки выглянул недовольный водитель.

— Там бомба. Вызовите милицию и военных.

Мужчина обернулся и позеленел, нажав на газ так, что машина пошла юзом. Я уже был около открытой двери самосвала и заскочил на подножку. Сразу глянул в кузов. Ковш экскаватора мешать не будет. Бомба легла на мягкую подушку из грунта. То есть биться о стенки не станет. В кабину! Отчаянно выдыхаю и осматриваюсь. Двигатель не выключен, и это радует. Что тут у нас? Грузовики я не водил, но учили меня ездить на «классике». Бросаю взгляд на зеркала, так себе обзор. Но люди побежали отсюда еще активней. Кто-то машет в мою сторону рукой. Но я уже все решил.

В голове удивительная ясность. С чего начинать? Бросаю взгляд на приборку. Вроде все в норме. Чему нас учили в автошколе? Снять ручник! Где же он? Не наблюдаю его, затем внезапно вспоминаю что-то из далекого детства. Надо опустить вот эту ручку. МАЗ дернулся, тут же жму тормоз. В этот момент правая дверца распахивается и на соседнее кресло тяжело плюхается Наташка.

— Ты чего? Дура совсем!

— Я не дура. Не отпущу одного.

— Мы оба погибнем. Вылезаем!

— Ты не один такой герой. Как я потом без тебя жить буду, ты подумал⁈

И такое гневное отчаяние в ее вопле сквозило, что и меня проняло. Вот упрямая девка!

— Ты мне мешаешь!

— И вовсе нет. Мне показывали, как ездить. Ты сам умеешь?

— Не дурней остальных, — внезапно понимаю, что не знаю, куда дальше ехать. Не по городу же?

— Дорога вниз идет, там котлован роют.

И точно! Прямо на урезе воды виднеется стройка. Видимо, сначала решили укрепить берег. Или возводят какую-то коммуникацию, например, для канализации.

— Поехали, держись!

Выжимаю сцепление. Как туго идет! Затем осторожно втыкаю первую передачу. Жмем на газ. Самосвал дергается и медленно, рывками трогается. В автошколе за такое начало уже поставили бы два и выгнали домой. Но мне все равно, я вцепился за руль и осторожно кручу. Ого, на нем стоит гидравлика. Боялся, что придется прилагать все силы. Скорости можно прибавить, мотор натужно ревет. Дурак, вторая скорость! Но сначала перегазовка или не нужно! У этих старых автомобилей свои траблы. Да черт с ним, поеду на первой, не хватило еще заглохнуть. По спине текут струйки пота. Наташка верещит:

— Держи правее, уходим!

— Смотри дальше что находиться!

Поправляю, мы катимся вниз, но мотор тормозит разгон, за это я спокоен. Но из-за неровного спуска не смотрю по бокам. И обзор сужен крутым спуском.

— Вот туда, правее, за кучей песка.

Точно! Берег и эти отвалы защитит город от взрыва. Лучше места не придумать. Становится немного легче. Самосвал с рычанием ползет вперед, переваливаясь на неровностях. Хочется глянуть, что там творится в кузове. Но некогда и страшно. Боже, как мне страшно. Руки дрожат, поджилки трясутся, держусь на адреналине. Что дальше делать не понимаю. Пот уже заливает лоб и лезет в глаза, но боюсь оторваться от руля. Черт, черт, еще немного!

Ехать всего было метров сто. Но они показались мне сотнями километров. Никогда еще в жизни я не был в таком напряжении. Спасибо вам, полурослики, за испытание. Как будто в аду побывал.

«Наташка!»

— Вылезай!

— Что?

— Открывай дверь и прыгай.

— Я тебя не брошу!

— Прыгай, дура! Там дверь не откроется. Я машину в песок воткну.

Наконец, доходит и пытается открыть дверь. То ли не за