Секретарь - Ал Коруд

Вот тут я малость переиграл. Судя по ставшему враз отстранённым взгляду, нам не быть больше друзьями. Прямые намеки женщинам не нравятся. А сейчас я именно, что «бортанул» девушку. Мне же больше в такие игры не хочется. Лидия сухо проговаривает:

— Спасибо за совет.

В еще более расстроенных чувствах я вываливаюсь на улицу. Сверху мягко сыплет снежком, морозец отпустило, но еще не пахнуло сыростью оттепели. Дышать и дышать!

— Вот ты значит, как проводишь свободное время, злодей!

Мать моя женщина! Эта рыжая здесь откуда?

— Ы…

— А я смотрю и глазам поверить не могу. Наш Степан весело проводит время с какой-то прошм…

— Это не то, что ты подумала!

Осекаюсь, понимая, что сыплю банальщиной. Затем неожиданно для себя начинаю ржать. Марго тормозит на готовой вырваться фразе и с тревогой на меня смотрит:

— Степ, ты не перетрудился?

Наконец, останавливаюсь и набираю снега из сугроба, чтобы остудить лицо.

— Как вы, женщины, умудряетесь переиначить увиденное!

— Ну да, ну да, это мы виноваты.

Подхватываю ойкнувшую практикантку под локоток, тащу ее па алее. Марго в светлой шубке и шапочке с выбивающимися наружу огненными волосами смотрится как ведьма-Снегурочка.

— Вот скажи, что ты там увидела?

— Ты сидел с какой-то… неважно и мило так беседовал.

— Это твоя версия. Та девушка работает в газете, и она спрашивала у меня совета — стоит ли связывать свою жизнь с одним знакомым мне человеком.

Отчего-то Маргарита понимает, что не вру и движется дальше с задумчивым видом.

— И ты смог ей ответить честно?

— И ей это не очень понравилось. Женщины не любят правду и честных вопросов, им хочется лести и нежностей.

Мы остановились под фонарем, что висел на проводе, освещая аллею, и сейчас от ветра раскачивался. Поэтому граница светотени постоянно двигалась, создавая загадочную атмосферу. Снежинки то начинали водить хоровод, отражаясь в свете, то таинственно улетали в тень.

Марго уставилась на меня с таким видом, что лицезреет первый раз.

— Ты прав, девушкам не всегда лучше отвечать честно.

— Даже таким образом?

Она не успела дернуться, как оказалась в моих объятиях. Если в начале ее губы сопротивлялись, то затем рыжая стерва обмякла. Кто она, по существу, еще? Совсем девчонка.

— Ты, ч-ч-что творишь?

— Объясняю, что хочу тебя физически. Честно.

А глаза у нее сейчас испуганные! Это не над бедным школьником издеваться. У меня крепкие руки, просто так не вырвешься. По телу проносится дрожь, в голове жар, такого я тут еще не ощущал. Это сильно смахивает на страсть. Как бы не потерять самообладание, которого у меня нет.

— Это невозможно!

— Да ладно!

Она бьет меня сумочкой по спине, с огромной неохотой отпускаю ее. Марго отступила на шаг, голос то и дело прерывается.

— Ты… ты… опасный человек.

— Зато честный, Марго. Чай-какао!

Не надо останавливаться и оборачиваться, затем я не смогу взять себя в руки. Впрочем, и она тоже. Как же несправедлив мир! Мой же прошлый опыт делает мне больно. Какой парадокс! Так что полурослики не зря ехидствовали. Ты можешь намного больше, но и платить за это приходится сторицей. Совершаешь похожие ошибки и ничего не можешь на самом деле исправить. С такими мрачными мыслями я вваливаюсь домой и бегу в ванну. Смыть с себя все!

На кухне меня встречает холодным взглядом мама. Кидает на стол тарелку с котлетами и молча уходит.

— Что это было?

Отец вздыхает и странно на меня посматривает.

— С каких это пор мой сын бабником стал?

Немая сцена. Я давлюсь едой, беру чайник и наливаю стакан воды.

— А подробней?

— От твоей одежды пахнет чужими женскими духами. У нашей мамы чуткий нюх. И она знает, какими пользуется Наташ.

Я машу рукой:

— Боже, какая ерунда! Да не смотри на меня так. Там несерьезно. Я разобрался. Да, честно. Просто иногда с дамами бывает так сложно.

Батя некоторое время смотрит на меня, затем ворошит волосы:

— Тут ты совершенно прав. Выбирай сердцем.

В пятницу меня внезапно вызвали в обком комсомола. По пути в коридоре встретился с Пермяковым и Ярмолиным, главой областного штаба движения.

— Вот товарищи, пожалуйста, знакомьтесь. К нам приехали документалисты из Центральной студии документальных фильмов. Они хотят снять фильм о нашем движении. Ну а раз вы зачинатели, то начали первыми с вас.

Час от часу не легче! Мне готовится к экзаменам нужно! Дописать правки в альманах. Хватов резок в критике, но зато замечаю, как сам начинаю лучше писать. Все-таки практика важнее теории. Главред даже взял две небольшие заметки о буднях школы. В газете иногда остается место, да и тема интересная. Вдруг выстрелит? Так что к концу месяца мой кошелек пополнится. Девушки выметают все монеты в один момент, а просить у родителей не хочется. Наташке также много денег не дают. Кино и мороженое.

Вперед выходит усатый дядька:

— Кто из вас Степан Несмеянов?

— Я.

— Хорошо смотритесь для школьника. Завтра у вас в школе и начнем снимать.

— Я, вообще-то, учусь.

— Мы договоримся.

— После учебы.

Усач недоуменно поворачивается к руководству, а затем на меня.

— Молодой человек, мы серьезные люди и у нас мало времени.

— У меня его тоже немного. Или вы хотите, чтобы отец-основатель позорно завалил экзамены.

Документалист уже ни в чем не уверен, на меня с недоумением посматривает Пермяков, затем предлагает:

— Может, начнем с нами, а после уроков подъедем в школу?

На этом и договорились.

Уже в коридоре Василий зло шипит:

— Ты что творишь, Несмеянов? В обкоме не поймут.

Я резко разворачиваюсь:

— У них есть выход?

— Не борзей! Ты еще школьник!

— Вот в этом и дело. Я пока еще школьник.

Василий крутит глазами:

— С ума сбрендил!

— Сиди тихо, вспоминай о космонавте.

Оставляю товарища врубаться в странную фразу и отчаливаю, довольный собой. Надо ставить людей в рамки, иначе поедом съедят.

Поспать в единственный выходной не дают! Кому так рано утром сподобилось звонить в дверь? И ведь так упорно. Фиме что-то понадобилось? У Наташки телефон есть. Родителей дома нет, с вечера в гости намылились. Я вернулся из школы поздно, документалисты замучили. Фильм вроде документальный, а сплошная постановка. И соль в том, чтобы подать снятый по сценарию кадр, как естественное состояние человека. Потому меня, наверное, от их кино воротит. К вечеру мы с режиссером были на ножах. Я вовсю сыпал цитатами из будущих фильмов, съемочная команда ржала, даже осветитель уронили. Мой экспромт безжалостно прерывали. В итоге я заявил, что не хочу