Секретарь - Ал Коруд

— Посмотрим.

Вечер, то есть ночь смазал лишь конфликт с каким-то парнем, что пригласил Наталью танцевать и начал ее бессовестно лапать. Чуть не подрались, но Ленка всех моментом остудила. Так что вернулись в комнату со смехом. Но внезапно понял, что устали. Пора баиньки. По раздельности. Ха-ха!

— Завтра приходи на обед в два. По-семейному.

— Обязательно.

Часть каникул уже расписана, но пару дней дурака повалять можно.

Первым, кого я встретил в квартире Кузнецовых, оказалась Лидия из «Комсомолки». Она от удивления открыла рот и с некоторой оторопью наблюдала, как я по-хозяйски раздеваюсь в прихожей. Надо было видеть ее глаза, когда мы чмокнулись с Наташей. Я специально подержал ее губы чуточку больше положенного, с хитрецой оглянувшись на газетную диву. Сегодня та была во вполне приличных брюках и вышитом свитере, прячущем ее третий размер. На кухне, где журналистка появилась под предлогом помочь, Лида прошептала:

— Теперь понятно.

— Почему на тебя не фапал?

Журналистка резко обернулась.

— Откуда ты такие словечки берешь? У вас тут закрытая группа хиппарей? Я же понимаю, что ваши термины взяты из английского.

— Как шузы и герла.

Глаза москвички сузились.

— Я недооценила провинцию.

— Вы, оказывается, знакомы?

Появление Пермякова поначалу меня удивило, затем я заметил в его глазах угрюмый блеск.

— Так в газете виделись. А ты что подумал?

— Ах да! — Василий махнул рукой. — Лидия сейчас как бы…

— Твоя подруга, Вася?

Пермяков осуждающе на меня глянул:

— Так получилось.

Я ехидно усмехнулся:

— Интересненько!

Внезапно Лидия вспыхнула и ушла. Уж чего не ожидал от столичной штучки.

Бестужев выглядел не очень. Видимо, перебрал ночью. Выпил пару стопок коньяка, поговорил с «молодежью», да и слинял вместе с мамой Машей. Занятно, где они тихарятся? Точно не на квартире у жены. Вот честно, не понимаю я такой жизни исподтишка. И на фига, спрашивается, ему власть, если воспользоваться нельзя? Но его поколение я понимаю еще меньше, чем это, с которым сейчас общаюсь. И время от времени попадаю впросак.

— Ну что, девочки, мальчики, будем и дальше сидеть с чаем? Сегодня же праздник!

Лидия приносит пузатую бутылку с яркой наклейкой «Кечкемет».

— Венгерский? — оживился Пермяков. Похоже, что и он страдает от новогоднего похмелья. Мой организм коктейль и шампанское переварил спокойно. Потому что я перед выпивкой слизал все масло с икрой с оставшихся бутербродов. С мороза можно запросто задуреть. Светка Илюху уже тащила. Ладно хоть живут рядом.

Удивила Наташка. Расторопно ускакала за бокалами и крикнула:

— Наливай!

Что-то сегодня в коротком трикотажном платье и светлых колготках она чересчур смела. Я уже не раз поймал восхищенный взгляд Василия, рассматривающий ее длинные ноги. А вот не твоя добыча!

Выпили, закусили. После праздников осталось много чего. Да и стол заметно богаче того, что был в заводской малосемейке. Буженина с хреном, финское салями, бутерброды со шпротами и красной рыбой. Подогрели запечённого гуся, второй бокал вместо утомления вызвал к жизни энергию. Начались разговоры. Лидия рассказала несколько анекдотов из жизни редакции, Василий — приколы с комсомольских заседаний. Я осмелел и травил анекдоты о Брежневе. Они уже тут широко распространены. Ильич забронзовел, начал шамкать и терять очки в глазах населения. Эх, ему бы сейчас уйти на покой и цены его эпохе бы не было. Девчонки раскраснелись, Лидия давно сняла строгий свитер и ломает нам взгляд глубоким вырезом блузки. Сейчас ревнует уже Наташка.

— Пойду, сделаю кофе.

— Корица есть? Я знаю потрясающую рецепт!

Девушки слиняли на кухню, Василий налил бокалы и пододвинул мне. После поездки в Москву мы как-то сдружились, и поэтому осмеливаюсь спросить:

— Ты сейчас с Лидой? Скучно стало?

— Да подумал, чего время терять. Молодость пролетает быстро.

— Не боишься?

— Чего? Что не позовут в Москву? Так уже.

— Поздравляю!

— Закончим сначала с твоим проектом. И кто бы, кстати, говорил! — Василий возвращает мне посыл. — О тебе слухи, знаешь, тоже разные ходят.

— Интересно, какие?

— Будто бы бабник ты!

Падает челюсть. Ничего себе новости. Искренне ошеломлён:

— Я ж только с Наташкой!

— Уже проверили, — сухо отвечает Пермяков, затем смеется.

Я успокоился. От чужих глаз у меня есть лучший барометр — Кузнецова.

— Пусть завидуют. Как в анекдоте.

— В каком? — Лидия со сноровкой ресторанного официанта тащит на подносе чашки с кофе и сладостями.

— Однажды Сталину доложили, что у маршала Рокоссовского появилась любовница — известная красавица актриса Валентина Серова. И, мол, что с ними теперь делать будем? Сталин вынул изо рта трубку, чуть подумал и сказал: — Что будем, что будем… завидовать будем!

На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Прервал его Василий:

— Ты бы, Степа осторожней с такими историями. В Москве его точно рассказывать не стоит.

— Так я его там и слышал. На ВДНХ.

Мне было интересно читать сменявшие друг друга выражения на лице второго секретаря горкома.

— Ты наглый и самоуверенный тип!

— По мне это неплохое сочетание? Помогает продвинуться в жизни.

Лидия откровенно делает мне глазки. Наташка насупилась. Василий в смятении:

— Ты так считаешь?

— Ты еще не понял, почему его слушают и девушки дают?

Набралась москвичка и потянуло ее на откровенность. Я на всякий случай поставил чашку на стол. Это ведь она нарочно так нас заводит. Поэтому сразу бью на взлете:

— Лида, не буянь! Лучше скажи, ты никакой музыки для танцев не принесла?

— А ты откуда знаешь?

— Ты не из тех женщин, что весь вечер готовы просидеть!

— Какой ты умный, пупсик.

Я правильно сделал. Во время танцев лишний пар вышел, и мы снова веселились. Даже поменялись парами. Лида специально меня буферами задевала, много хохотала. Заводная оказалась девчонка, после утащила Василия куда-то дальше фестивалить. Проводил ее откровенно завистливым взглядом. Эх, прав был я…

— А сейчас ты мне должен много чего объяснить.

Кузнецова строит из себя невинность и сверкает глазками:

— Как это пошло, Наташа, закатить семейную сцену!

— Ты несносен! Убери руки.

— Как скажешь, вместо руки у меня есть нечто иное.

— Дурак!

— Ты так считаешь?

— Не здесь. Всю посуду побьем.

Но каникулы отгулять до конца не удалось. Уже четвертого января меня с постели поднял звонок из горкома. Пермяков частит скороговоркой:

— Бегом сюда! Форма одежда — нормальная. И захвати все документы.

Ёк макарек! Неужели в такую рань Пастухов приехал? Поезд из Москвы позже приходит. Хорошо хоть все материалы готовы, вчера последние подбивал. Смотрю на груду папок, что лежат на столе, и понимаю, что сам не дотащу. Автобус точно отпадает. Такси? Рука уже тянется к телефону, как понимаю, что есть иной выход.

— Дядя Олег, спасайте!