Секретарь - Ал Коруд

что в Павловских реформах эти капиталы все равно пропадут. Единственно, что для такого расклада следует устроиться в столице. Отмечаю галочкой в мыслях, как один из вариантов перестроечного рывка. Несколько миллионов рублей перевести в валюту и переждать бардак кооперативного рынка. Бакс он и в Африке бакс. Подготавливая почву где-нибудь в заштатной конторе, имеющей имущество. Сдача в аренду — одни из привлекательных бизнесов. Надо бы мне взяться за варианты будущей карьеры, когда закончится этот бесконечный спринт десятого класса.

В магазине я купил коробку конфет маме. На приличные духи денег не хватало, зато отцу «оторвал» отличный лосьон «Дзинтарс» за два рубля десять копеек. Мужской одеколон «Антей» имел цену 5 рублей, для меня пока дороговато. Что купить Наталье я пока не придумал. Наткнулся на пути на чудесную «Чебуречную» и с удовольствием слопал пару больших сочных чебуреков. Публика в заведении была простой и разнообразной. Работяги, офисные работники, столичные интеллигенты. Дьявол, возьми, ну почему все эти чудесные пироги, беляши, чебуреки и пончики будут в будущем вытеснены банальными бутербродами Магдак?

Вечерняя столица мне понравилась еще больше. Длинные проспекты, оживленное автомобильное движение, яркая реклама. Москва хоть как-то походила на современный город, в отличие от большинства провинциальных центров. В гостинице меня никто особо и не искал. Часть народа, как и я, разбежалась по магазинам. Заводчане гудели в ресторане. Им зарплаты позволяли. Ребята простые, они тут же позвали к себе за стол и накормили до отвала. Пытались напоить, но я был непоколебим. И оказался прав. Заснул, как ни странно, почти моментально. Столько впечатлений накопилось разом. Мозг устал думать о будущем.

На второй день в дружно-спитом коллективе назревал скандал. Команд «Ух» дружно давала храпка, когда в гостинице появился Пермяков. Он сначала с подозрением глянул на меня, затем скомандовал.

— Надо привести этих идиотов в чувство. Не могли вечера подождать и в поезде нажраться?

Мне оставалось лишь пожать плечами:

— Я следить за ними не нанимался. Мне вчера только семнадцать исполнилось.

Василий искренне удивился:

— У тебя был день рождения, и ты молчал?

— А что оставалось делать?

Комсомольский вожак задумался. Очко явно в мою пользу.

— Мы с этим разберемся еще. Возьми деньги и организуй пиво, я пока их подниму.

Буфетчица не сразу согласилась продать мне несколько бутылок Жигулевского.

— Не рано начинаете, молодой человек?

— Милейшая, разве я похож на потребителя пенного напитка?

Или моя жемчужная улыбка, или серьезный вид так повлиял, но моложавая дама смилостивилась.

— Держи! Только бутылки сдайте после.

— Обязательно!

— Эх, остались еще в провинции мужчины!

Да что такое? Почему на меня все дамы в этом времени западают. Я остановился напротив ростового зеркала. Не красавчик, не Ален Делон и не пью одеколон. Разве что стать от занятия спортом, и прилично выгляжу. Затем пришло понимание. Я излишне свободно для этого времени себя веду. Привычка из будущего. Вот и поза у меня такая, как у западной модели в каталоге. Не зажатый советской обыденностью, раскованный и языкастый молодой человек. Нашего брата заграницей сразу узнают по скованности и некоему отчуждению. Мы дикари из-за «Железного занавеса»! Моя внутренняя свобода, рожденная в диких, но невероятно нерегламентированных девяностых, осталась со мной. Вот оно мое основное оружие! И если кто-то падет его жертвой, то при чем здесь я?

К моему удивлению пленарное заседание начали с речью Пермякова. Так себе из него оратора. Запинается. Не умеет ставить грамотно акценты. Но народ притих и задумался. Тут сидело немало умных людей, и они тут же увидели перспективу. С мест полетели вопросы. Вася дураком не был, сделал финт ушами — пригасил на трибуну меня, как автора движения. То есть с одной стороны, свалил на меня обязанности, с другой, выполнил уговор. Хотя куда он без протеже Бестужева денется! Народ сначала подивился пришествию школьника, но затем стал задавать вопросы по существу.

Я вкратце объяснил механизм нашей работы. Даже упомянул о двух вариантах готового интервью, чем вызвал смех в зале. Тут все всё поняли. В президиуме нет. Наткнулся на несколько недовольных взглядов. Но хрен с ними! Отмашку будут давать не они.

— Как лучше распределять роли?

— На ваше усмотрение. Самых бойких я посылаю с магнитофонами, самые стойкие переводят текст на бумагу.

— Не пострадает качество?

С места вносят предложение:

— Можно привлечь студентов-филологов.

— Дельно!

— Кто будет визировать два варианта?

После вопроса я посмотрел на президиум:

— Видимо, это сделают централизованно.

— Убить на корню инициативу?

— Товарищи, там тоже не дураки сидят.

В зале смеются, на меня уже посматривают с неподдельным интересом. Зал мой, и я остро это ощущаю. Вот никогда не думал, что буду оратором.

— Но все-таки?

— Не забываем, что наш генеральный секретарь также фронтовик и участвовал в войне с июля сорок первого года. Видал разное. И не только из текстов учебника. Его катер подорвался на мине, когда он шел на помощь десанту, что высадился около Новороссийска.

Вот тут затихли. Даже в президиуме. Намек был однозначным, хоть и невероятно смелым. Пермяков вон побледнел весь. С места встал один из присутствующих сегодня шишек из ЦК ВЛКСМ и мягко отодвинул меня от трибуны, сделав жест, чтобы я остался.

— Есть предложение сделать Леонида Ильича Брежнева почетным куратором проекта. Кто за?

Понятно, что проголосовали единогласно.

Меня не отпустили, а вывели в какую-то комнату. Думал, что начнут ругать. Секретарю ЦК где-то под сорок, в очках скорее похож на ученого. Он протягивает руку:

— Борис Пастухов.

— Степан. Несмеянов.

— Вот что, Степан. Я гляжу, человек ты серьезный. Мне очень понравилось, как ты отвечал на вопросы из зала. Смело, владея материалом, заметно, что многое продумал. Это не липовый отчет, а дело, которым ты горишь. И тебя люди поддержали. Так что вашему движению жить! Давай, сделаем так. После новогодних каникул я заеду в ваш город, и мы еще раз встретимся. Посмотрим, как у вас идут дела, и начнем переносить опыт в другие города. Тридцать лет победы близко, и комсомол должен достойно его встретить «Вахтой памяти».

Вот и дали названию нашего проекта. Но я негордый, стерплю.

— Хороший рефрен, Борис. У меня еще есть различные идеи.

Пастухов пристально на меня глянул и открыл блокнот.

— Начнем с поиска могил погибших солдат…

Глава 14

Новые горизонты

— Какая чудесная ночь!

Мы гуляли с Натальей по центральной площади, где стояла городская елка. Здесь проводили «новогоднее шоу» в советском стайле. Ёлка была настоящей, игрушки огромные, лампы покрашены краской, много бутафории и ледяных фигур. Но атмосфера