Секретарь - Ал Коруд

бухгалтерии редакции и поинтересовались, когда я соизволю получить деньги за статьи. Я откладывать дело в долгий ящик не собирался, денюжки я люблю, расписался в ведомости и получил первый в новой жизни гонорар. Ничего себе! За каждую статью мне заплатили по двенадцать рублей. Итого двадцать четыре. И на очереди другие. В том числе и в партийную газету. Писать, получается, выгодно!

Хватов оказался на месте и с ехидством объяснил мне, что это на самом деле сущие копейки. Двенадцать рублей платили маститым акулам пера за строчку!

— Чтобы полностью вычерпывать из закромов государства, тебе нужно получить корочки члена Союза журналистов. Он многие двери открывает, — Вениамин позёрски оглянулся. — Но и налагает ответственность.

— За которой будут следить старшие товарищи.

— Ну вот тебе и объяснять не нужно. Кстати, на что потратишь деньги?

— Что-то маме отдам, девушку куда-нибудь свожу.

Посматривая хитро сквозь граненый стакан с напитком, журналист поинтересовался:

— И девушка уже есть?

— А как еще?

— Правильно про тебя говорят — молодой и прыткий.

— Жизнь коротка, чтобы тормозить!

— Боже, какой пафос и в таком юном возрасте.

Хватов неожиданно замолчал и уставился в свой стакан. Затем резко допил чай и полез куда-то в тумбочку, вынув оттуда бутылку коньяка. Я теперь понял, почему в редакции пьют чай из граненых стаканов. Сунул в коньяк чайную ложку и дуй вприкуску с рафинадом! Никто не заподозрит.

Внезапно на пороге появилась Лидия. В штанах клеш, которые отлично прорисовывали ее крепкую задницу, крапчатой блузке она выглядела великолепно. В руках журналистка держала длинную сигарету. Потом я понял, что это был мундштук.

— Мужчины, спичками не богаты? О, опять наш золотистый мальчик!

— Лида, не порть мальчонку. И, кстати, он занят. У него девица имеется.

— Почему я не удивлена? — девушка притворно вздохнула. — Хороших мужчин разбирают щенками.

Я некоторое время смотрел ей вслед. Она специально для меня виляла бедрами? Хватов перехватил мой взгляд и тихо посмеивался.

— Вот тебе ее точно не нужно! Послушай моего доброго совета — не ведись на сладкие речи девиц подобного рода. Она что! Отработает здесь год и уедет к себе в столицу.

— Москвичка? — вот это мне уже интересно. Но время для знакомства еще имеется.

Вениамин хлебнул коньяка и закусил лимонной карамелью. То есть традицию соблюл.

— Метишь дальше? Высоко забираться — глубоко падать. Но лучше не прыгай. Двигайся постепенно. У нас выскочек не любят. Да, тут Матвеев спрашивал, как у нас дела?

— Тридцать три интервью готово.

— То есть ты их обработал?

— Да, — тяжело вздохнул я. Хорошо хоть привлеченные из школ отличницы убирают грамматические ошибки. Это, кстати, помогает и мне вспоминать правила русского языка. Кто бы мог подумать, что журналистская работа здорово продвинет подготовку к экзаменам. Сан Саныч это отметил.

— Не вздыхай, а привыкай, если хочешь работать в газете. Новости ты обязан находить сам, сюжеты из пальца высасывать. Товарищи сверху обычно вспоминают в последний момент, что им чего-то не хватает. Поэтому твоя газета с утра — «Правда», затем местный партийный орган.

— А слухи, сплетни?

Хватов задумался:

— В деле написания не помогут, но будешь знать, к кому можно подойти. Какой смысл говорить с человеком, которого не сегодня — завтра снимут?

— Ясно.

— Ты пока не дергайся, пацан, а запоминай. Определенные навыки я у тебя вижу, — журналист внимательно посмотрел на меня. — Поможешь с альманахом, считай место на журфаке твое.

Вот не ожидал. А Вениамин имеет широкие связи! Тогда чего тут сидит?

— Спрошу прямо: блат или целевой набор?

Хватов даже перестал жевать, переваривая новое слово.

— Скорее второе. Ты парень грамотный, экзамены сдашь. А там… подтянут.

— Договорились.

— Товарищи, не разбегаемся! Проходим в автобус.

В Москве я чувствую себя, как рыба в воде, но стараюсь не отрываться от коллектива. Я в делегации самый младший, но благодаря росту и серьезному поведению не особо выделяюсь от остальных. В поезде группа комитетчиков с заводов, вообще, как отъехали от перрона, села бухать. Но сейчас выглядят как огурчики. Наверное, поэтому им не делают замечания. Зато ребята веселые и меня все пытались подкормить. Ну, и споить, конечно. Пришлось сослаться на спорт. К нему еще есть пиетет.

Дома мой нежданный отъезд, да еще в столицу вызвал настоящий фурор. Проблема в том, что как раз на эти выходные приходился день рождения Несмеянова. По понятной причине о нем я совсем забыл. Чуть не прокололся. Надо бы тщательней изучить его биографию. Хорошо, что Илья напомнил, а так бы попал в неловкое положение. Отец поступил мудро. Он часто ездит в командировки, потому подошел к делу практически:

— Я считаю, встретить семнадцать лет в столице, да еще на таком мероприятии — это хороший знак.

Олег похлопал меня по плечу:

— Не унывай, держись коллектива! Москва — город большой, там потеряться просто.

Мама Зина смахнула слезу и решительно заявила:

— Тогда давайте собираться.

Но отец занялся этим вопросом сам. У него был большой опыт поездок. Наблюдая, как они готовят меня к «полету в космос», я вмешался и выкинул половину вещей. Отказался от громоздкого чемодана в пользу сумки.

— На пару дней еду. Куда столько? Костюм и чистая рубашка, белье на смену, зубное и рыльное.

— Нож походный возьми, — посоветовал многоопытный Олег. — В нем даже штопор есть.

— Это ему зачем? — подозрительно покосилась мама, упаковывая костюм.

— Товарищам поможет.

— Степа, попроси в гостинице утюг. Они должны быть у дежурных по этажу, — дал ценный совет отец. — На этажах чаще всего и буфеты находятся. Чай, пирожки. Бутерброды.

— Делегации обычно централизованно кормят.

— Да мало ли что.

— А днюху после твоего приезда отметим. Да?

— Вам что привезти, граждане-родители?

Зинаида и Михаил удивленно переглянулись:

— У тебя времени не будет. Разве что открытки на вокзале купи. И сам вернись.

У нашего куратора не забалуешь. Он доставил делегацию в гостиницу «Минск», что стояла на улице Горького и посчитал всех по головам на разгрузке. Распределил комсомольских вожаков по четырехместным номерам, затем повел на завтрак. После него мы снова сели автобусы и приехали в ВДНХ, где в Доме молодежи проводилась конференция. Она не была всесоюзной, потому в ней не участвовали самые важные шишки организации. Я запомнил из первого дня лишь бесконечное мельтешение новых лиц, постоянные отметки в каких-то списках, длинные и совсем неинтересные речи функционеров. Обедали там же и довольно сытно. Заводчане даже достали пива. Я старался особо не светиться и с интересом изучал окружение.

Оно делилось на несколько частей. Основное: активисты с мест. Мало кто из них думал о карьере, просто им хотелось движухи.