Секретарь - Ал Коруд

вот здесь, в этой могиле». Гробов мы не делали, просто на дно могилы стелили плащ-палатку, на которую вчетвером опускали тело погибшего. Затем могилу засыпали, на найденном куске железа писали, к примеру: «Здесь похоронен Сидоров Петр Петрович, такого-то года рождения» и ставили его поверх могильного холмика. Обязательно над могилой давали салют из нескольких залпов, кто хотел, крестился. Отдав последнюю дань погибшему, мы продолжали воевать.

Следующим ветераном также оказался офицером, но воевать начал еще сержантом с сорок первого года. Мне запомнился его рассказ о штыковой атаке:

— Перед такой атакой всегда подавалась команда: «Примкнуть штыки!» Это означало, что мы пойдем в атаку или против артиллерии, или против пехоты. Мне даже однажды довелось в бою заколоть штыком немца. Перед нами была железнодорожная насыпь, через которую мы должны были перемахнуть. Только мы взобрались наверх, а там немцы! Один из них разворачивается и прет на меня. Но нас в училище хорошо научили действовать штыком и прикладом, поэтому я сделал все чисто автоматически. Еще один немец упал передо мной на колени и плакал. И во мне, при виде этого раненого, истекающего кровью, противника, проснулась жалость. И вроде бы я ему должен своим штыком проколоть пузо, но не могу этого сделать. Я махнул на него рукой и побежал дальше, выбирая себе другую цель. В последних наших атакующих цепях обычно шли санитары, которые оказывали помощь раненым. Надеюсь, они помогли этому раненому немцу. Другой немец, волоча раненую ногу, бросился удирать от нас. С раненой ноги у него слетел сапог, и он босой убегал, пытаясь петлять. Но никто из наших бойцов по нему даже стрелять не стал.

Фима вышел из подъезда накормленным и сильно впечатленным. Он не ожидал, что война через призму воспоминаний ее участников оказалась совсем не такой, как ее подавали нам через фильмы и книги.

— Ну что?

Приятель испуганно глянул на меня:

— Такое разве пропустят?

Твоею мень, вот откуда у советского старшеклассника внутренняя цензура?

— Не твое дело. Или ты испугался?

— Еще чего! Просто не хочется работать понапрасну.

— Будет два варианта записей, но ты должен мне сдать послезавтра полный. Договорились?

— Сделаю. Спать не будут, но сделаю!

Так и вышло. Утром перед выходными я получил записи с двух катушек. Светка принесла отпечатанный вариант, а Ефим, написанный от руки. Но почерк у него был хороший и понятный. Так что еще с вечера я сел за печать. Неожиданно часов в семь в дверь позвонили, и на пороге появилась растерянная мама. Она собиралась идти на работу:

— Степа, к тебе тут какая-то девушка пришла.

В коридоре скромно стояла Наташа и объясняла:

— У нас со Степой комсомольское поручение. Вот пришла ему помочь.

Мама напустилась на меня:

— Чего столбом стоишь? Помоги Наташе раздеться.

— Раздеть без проблем.

Зинаида Викторовна сделала мне страшные глаза и буркнула:

— Девушку хоть чаем напои. Конфеты знаешь, где лежат.

Ха-ха, сначала надо было турнуть оттуда игроков. Олег шустро оценил Наталью и поднял большой палец вверх. Отец вздохнул, вот сын уже девок домой водит, и заявил:

— Я сам заварю. Сидите в большой комнате. По телику что-нибудь наверняка идет.

Вот спасибо! Только развлекательных программ мне не хватало! Наташа понимает мое настроение:

— Извини, что без приглашения. Но ребята сказали, что у тебя работы полно. Вот и пришла…

— Соскучилась?

Опускает голову.

— Да.

Воровато оглядываюсь и целую прямо в губы. Дьявол, такая девчонка рядом, а мне ничего не светит. Значит, займемся делами.

Но она мне здорово помогла с печатью «перевода» Ильи. Мы его напечатали полностью. Затем пошел ее провожать. Таковы уж правила игры.

— В понедельник отнесу Пермякову. Будет первый результат. Затем нужно заняться прессой и провести в городе конференцию. То есть привлечь Совет ветеранов и райкомы. Работы много.

Кузнецова с некоторым скепсисом на меня посматривает.

— Ты это все всерьез затеял?

— Не для галочки точно! — удивился я и повернулся к девушке. — А ты просто так?

— Сначала не поняла, потом из-за тебя.

Шел легкий снег, мягко светили фонари. В центре их было достаточно. Несмотря на позднее время, гуляло много народа. Группами и парочками.

— Ясно. Но понимаешь, на самом деле это шанс, что меня заметят.

Наташа опускает голову:

— То есть все это лишь для этого? Хочешь сделать карьеру на чужих подвигах.

Ничего себе! Я даже остановился на месте. Ты смотри какая деловая!

— Ничего, что у меня нет блата на уровне области, и никто мне тепленькое место в институте не занимает.

Кузнецова ожидаемо вспыхнула.

— Вот ты как!

Я засмеялся:

— Опять из тебя мама наружу лезет. Не всегда ты малохольная.

Наташа некоторое время смотрела на меня, а потом захохотала.

Я очнулся лишь, когда она замолотила по моей спине.

— Ты что делаешь! Тут люди ходят.

— Плевать!

Но по глазам сразу видно, что Наташа очень довольна.

— Но лучше не так.

— Как скажешь. Ты ведь официально моя девушка. Придется притираться.

— Что значит официально?

Глава 12

Начало начал

— И что, какой-то мальчишка будет править текст?

— Ты лучше сначала почитай.

Через приоткрытую дверь мне был слышен разговор с главным редактором. Но я был стоически спокоен. Наоборот, с интересом осматривался. Редакция областной «Комсомолки» особо ничем примечательным не выделялась. Узкий коридор и несколько кабинетов в своеобразном закутке областного издательства партии. Но, чтобы выходить раз в неделю и этого хватало. В большом кабинете суетились люди, звонили телефоны, кто-то громко строчил на машинке. Я заглянул в соседний компактный кабинет. Шкафы и большой стол занимали почти все пространство. Мужчина, явно вышедший из комсомольского возраста и походивший статью на потомственного алко-интеллигента, с умным видом устроился в кресле и задумчиво выпускал кольца дыма в воздух.

— Молодой, ты чего тут?

— Я?

— Ты. Или в комнате есть еще кто-то? Ты видишь призраков?

Я пожал плечами и ответил с легкой наглецой:

— Только призраки коммунизма.

Чем удостоился смеха этого странного чудака.

— Ты знаешь, в какой газете находишься, молодой?

— Мне показалось, что именно вы мой юмор оцените.

Мужчина хмыкнул, встал, не выпуская трубки из зубов, и протянул руку:

— Хватов Вениамин.

— Несмеянов Степан.

— Что привело брата царевны в наши чертоги?

— Заметку принес для вашего большого начальника.

— На журфаке учишься?

— Нет еще. Пока в школе.

— Понятно. Молодой, да ранний. Давай сюда.

— Что?

— Заметку про нашего мальчика.

— Так у главного.

Не успел Хватов удивиться, как зазвонил телефон. Журналист некоторое время слушал, потом поднял голову.

— Сейчас. Найду.

Он поднялся и потащил меня за собой:

— Тебя уже заискались, молодое