Секретарь - Ал Коруд

У главного кипела работа, какая-то девушка подкладывала ему листы, и он на каждом расписывался. Видимо, согласовывал выпуск. С этой премудростью мне еще предстоит ознакомиться.

— Игорь Трофимович, чего звали?

Редактор поднял глаза, нашёл ими меня.

— Бери этого школяра и подготовь его заметку к выпуску в следующий номер.

— У меня своей работы полно! — пошел в отказ Хватов.

— Не обсуждается! — редактор поднял палец кверху, а затем махнул рукой. Мол, валите!

— И откуда ты такой выискался на мою голову? — вздохнул Хватов и указал на качающийся, как наркоман, стул.

Я побоялся упасть с такого и перевернул. Понятно, болты разболтались.

— Есть у вас отвертка и пассатижи?

Журналист, не отрываясь от текста, буркнул:

— Найдешь — получишь приз.

Я тут же развернул бурную деятельность, то есть вытащил стул в коридор и пошел в большой кабинет и громко поинтересовался, где можно найти инструменты. Какая-то занятая правкой девушка кивнула в сторону стеклянного шкафа, заваленного бумагами. Даже не спросила, кто я и зачем мне они потребовались. Все были заняты неким важным процессом. Методом тыка я нашел ящик с инструментами и потащил его целиком. Кто его знает, что мне понадобится. Но задача для взрослого мужика, пожившего в девяностые, оказалась сущей ерундой, и вскоре стул стал как новенький.

Довольный, я сел на него и попытался покачаться. Затем наткнулся на заинтересованный взгляд молодой сотрудницы газеты. Узкая юбка подчеркивала ее и так тонкую талию. А вот блузка как раз не скрывала высокую грудь, хотя была прилично застегнута на все пуговицы. Это как надо уметь быть скромно одетой и выглядеть крайне сексапильной?

— Новенький?

— Типа того.

— И Хватов уже запряг?

— Почему я сам вызвался. Тут делов-то!

Девушка томно вздохнула:

— Неужели в «Комсомолке» появится настоящий мужчина?

— Когда-нибудь да!

— Пацан, ты куда пропал? — оказывается, Вениамин умеет громко орать. — Лидия, хватит портить мне молодые кадры.

Девица криво улыбнулась, загасила сигареты и ушла.

— А ты, мое юное дарование, за мной!

Я поставил отремонтированный стул на пол и сел, преданно уставившись на репортера. Тот некоторое время задумчиво пронизывал меня взглядом.

— Ты писал или помогал кто?

— Сам.

— То-то и видно! — Хватов решительно указал на место рядом с собой. — Иди сюда. Будем разбирать твои ошибки. Сразу учти одно: мы издаем газетное слово, оно должно быть ёмким и коротким. Тут и тут ты явно растекаешься по древам. Можно сократить и больше используй синонимов! Но в целом неплохо! Кто тебе дал этот материал? Пермяков?

Я насупился:

— Сам нашел. И ветеранов, и портативный магнитофон. Есть еще расширенный вариант интервью.

Вениамин обернулся, и в его глазах сейчас совсем не виделось насмешки:

— Интересно. Получается, что горком одобрил твое начинание.

— Куда они денутся?

Журналист тут же задумался.

— Давай так, сходим сначала в одно место.

С виду неуклюжий увалень, на деле Хватов оказался прытким товарищем. Видимо, так он и таскал горячие материала. Раз сидел в отдельном кабинете. Я еле успевал за ним. Мы вышли из «Тупичка», в котором находилась редакция «Комсомолки» и направились к лестнице. Внизу прошли через вахту и оказались в помещении типографии. Я уже привык в будущем к цифровым рабочим станциям, принтерам и плоттерам, потому взирал по сторонам с любопытством. Шумели машины, что-то дальше здорово грохотало, шло священнодействие настоящей печати. Обычно областные издательства выпускали не только газеты, но и издавали художественную литературу, а также всевозможную пропагандистскую макулатуру.

Вениамин дернул меня за рукав и указал на облезлую дверь. Внутри небольшого помещения было заметно тише. Седоусый мужчина в синей спецовке колдовал над столом, что-то туда выкладывая. Хватов указал:

— Это наш бог типографии — метранпаж Иван Федосеевич, он готовит к печати последний материал. Смотри: набранные статьи в форме отлитых из металла строк по определённому формату, они располагаются вот в этой стальной раме, соответствующей газетной странице. Как он расставит их, так и напечатают. В случае необходимости их можно сдвигать или вовсе убирать. У нас такое редко практикуется, мы всё-таки еженедельник, а вот в ежедневниках такое привычно. Крайне ответственная работа!

— Веня, ты что такое несешь? И долго еще Булганин будет визировать материал? Нам же ночью печатать.

— Привел молодое дарование посмотреть, как газету набирают. Чтобы больше думал о правильных абзацах и как читатель будет воспринимать твои строки.

— Это правильно, — одобрил Иван Федосеевич. — Студент на практике?

— Представляешь, школьник. Но материал интересный. Говорит, что сам все придумал. Попей чаю, почитай.

Я до конца не понимал, зачем меня сюда привели. Иван Федосеевич втыкнул в розетку электрический чайник, нацепил на нос очки и быстро пробежался по строкам.

— Знаю я этого Прыткина. Мы его давно в Совет звали, так он ни в какую. Как вы его вообще уговорили хоть что-то рассказать? Как тебя звать, парень?

— Степан.

— Так вот что, Степа, у нас много достойных ветеранов есть. Почему не подошел?

Я пожал плечами:

— Мы решили начать с тех, с кем школа уже была связана. Сейчас понемногу набираем обороты. Но самим не справиться. Вот и готовлю статью к изданию, чтобы привлечь других ребят.

Метранпаж ненадолго задумался, заваривая чай. Затем пододвинул кулек с сушками.

— Угощайся, студент. Веня, а ты что думаешь?

Журналист усмехнулся уголками губ:

— А я за все хорошее против плохого. Пацан дельный и в правильную сторону работает. И сверху, кстати, одобрили.

Иван Федосеевич замочил сушку в чае и осторожно откусил ее.

— Ты думаешь о том, что и я?

— Это готовый материал, лишний раз бегать не нужно. Степан, хочешь в довесок хорошее дело продолжить, и честную плату за это получить?

Я насторожился, но вслух сказал:

— Весь во внимание.

Оказалось, что Иван Федосеевич Матвеев фронтовик и член областного Совета ветеранов. Они давно задумывали издать «Книгу Памяти». Но, как водится, не было застрельщика. Да и несмотря на славословия по праздникам, на деле выбить фонды и помощь от советской власти по факту было непросто. Я моментально оценил хитрожопость Хватова. А ведь он и в самом деле — акула пера. Как только узнал, что за мной стоит кто-то сверху, цинично оценил мой юношеский энтузиазм и потенциальные возможности. Но от добра добра не ищут. Мне понравилась идея с гонораром от планируемой статьи, а здесь светит явно больше. И все совершенно законно. Но самое главное, что это будет веским аргументом для экзаменационной комиссии. Областное все-таки издание. И еще можно в редакции попросить характеристику или иной документ, что потребуется. Я во всех этих хитросплетениях не особо разбираюсь.

— Ты в деле, Степан?

— Что конкретно от меня требуется?

Акулы пера