Секретарь - Ал Коруд

— Ты пока потихоньку работай дальше. Мы тебе адреса еще подкинем. С техникой как?

— Выделили.

— Люди?

— Есть и будут еще.

Матвеев хмыкнул в усы:

— Шустер бобёр! Десятый класс? Куда дальше планируешь?

— Факультет журналистики.

— Ясно. Веня, смотри какая зубастая смена растет! Так и тебя без работы скоро оставят.

— Не дождетесь! Должен же кто-то их учить.

Но судя по взгляду, Вениамин о чем-то задумался. Нет, не в плане конкуренции. Если он так долго задержался в молодежном издании, то это сигнализирует, о чем? Или он такой ценный специалист, что его не хотят отпускать. Или что более вероятно — на нем висит куча грехов по причине «неправильной политической ориентации» или своенравности. Это еще мне предстоит выяснить. Получать рекомендацию от «подмоченного» кадры точно не стоит. Вот такой я циничный. Так есть у кого учиться.

Уже на улице меня догнал знакомый голос:

— Степан, а ты тут что делаешь?

Редакция расположена в том же квартале, что и наши «правительственные» здания. Так что не было ничего удивительного, что наткнулся на маму Наташи. Кузнецова старшая выглядела отлично. В светлом пальто и опушкой чернобурки на воротнике и такой же воздушной шапочке. Это же сколько Бестужев на нее денег тратит? Практически в открытую. Однако нравы в Союзе уже пошатнулись. Или я чего-то не понимаю.

— В газету ходил. По нашему делу.

— Ах да.

Наталья говорила, что ее мама отнеслась к нашей идее скептически. Если бы не заинтересованность Владимира Ильича, то вряд ли она разрешила дочке тратить время на не самое важное. И это вовсе не общественная работа.

— Дело неплохо повернулось. О нас на следующей неделе выйдет статья в «Комсомолке».

Мария обернулась и с нескрываемым интересом меня оглядела:

— Не ожидала от тебя, мальчик, такой прыти. Ты и в самом деле, как Володя выразился — перспективный кадр. Знаешь, что это?

— Догадываюсь.

Снова внимательный взгляд. Так, мамы смотрят на потенциальных ухажеров.

— Тогда почему к нам в гости не заходишь?

— Так некогда.

— Наташа скучает, я же вижу. Присушил девку и в кусты?

— Да что вы такое говорите!

— В субботу заходи вечером. Она будет свободна. И у тебя ничего не занято. Я пирог испеку. Подожди, гонщик! — женщина засмеялась. — Случаем Миша Несмеянов не твой папа?

— Ага. И вам, кстати, привет от Олега с Яблоневой.

Сейчас уже мне занятно наблюдать, как резко поменялось выражение на лице Марии. Не только она умеет манипулировать мужчинами, и в ее прошлом найдется запыленный чуланчик.

Приятно наблюдать воочию плоды своей работы. Я сложил аккуратно отпечатанные листки на подоконник и блаженно вытянулся. Однако, мы темпы взяли! Спасибо Совету ветеранов, фронтовиков те подогнали разных и донельзя интересных. Я загрузил всех на полную мощь. Даже Илья бегал сам со списком вопросов и пытался научиться бацать на школьной пишущей машинке. Затем он подозрительно быстро снюхался со Светкой Соколовой и работал у нее дома. Выглядел лепший кореш нынче зело довольным. Что мне и требовалось.

Так что «Красная машина пропаганды» шла вперед без остановки. В пятницу я после школы сразу рванул к почтовому ящику и донельзя радостный поспешил сообщить всем родным о своей первой газетной заметке. Но из домашних оказалась одна мама. Отец уехал в очередную командировку, соответственно, Олега также не было. Зинаида собралась на выступление какого-то приезжего коллектива. Пятница для конферансье один из самых горячих дней.

— Какая заметка?

— Моя в «Комсомолке».

Морщина прорезала лоб женщины:

— В смысле ты написал?

— Помнишь нашу идею с ветеранами.

— Конечно! Лучше бы ты к экзаменам готовился. Садись кушать, рыба сегодня.

Я быстро помыл руки и получил тарелку с жареным минтаем. Не знаю, почему народу не нравится эта питательная морская рыба. По мне лучше всяких сазанов и налимов. Мама уже успела бегло проглядеть заметку.

— Фамилия твоя и о вашей школу речь идет. Вы это серьезно хотите развить во всесоюзное движение? Ты знаешь, сколько всего для этого требуется?

— Знаю, мама. Но оно одобрено на уровне обкома.

Из коридора показалось удивленное лицо Зинаиды с расческой в руке.

— А кто его тебе пробил?

— Как бы… отчим Наташи. Помнишь, я о ней говорил.

Вот сейчас глаза матери Несмеянова стали серьезными, даже, можно сказать, испуганными.

— Степа, ты хорошо подумал? С такими людьми… лучше держаться на расстоянии.

— И застрять на уровне директора автопредприятия?

— Вот и зря. Отец много работал и заслужил свое место. Тебе лучше заняться подготовкой к экзаменам, а не дочек важных шишек охмурять.

— Так тем и занят.

— Чем?

— Подготовкой. Работа в редакции станет мне трамплином для поступления. Как ты не понимаешь?

Вот такой удивленной я маму Зину еще не видел.

— Ты поступаешь…

— На факультет журналистики.

Челюсть упала, занавес закрывается.

— Отец приедет и поговорим!

Опять в датском королевстве неладно! Не знаю, куда идти — плохо. Нашел себя, тоже не очень хорошо. Родители всегда знают, что нужно их детям. Сказал фразу вслух и рассмеялся. Сам разве не такой был? Дочка поступила на специальность, о которой я вообще не думал. В итоге Ай Ти оказалось дико востребована, и она давно живет в Канаде. Вернее, жила. Переехала в Штаты и хотела еще где-нибудь пожить. Весь мир перед ней открыт. Мне стало грустно. Как они там без меня? Почти не вспоминал о мире, откуда ушел. Столько всего навалилось. Хотя скорее хотел просто отгородиться, чтобы не впасть в хандру. Все равно уже ничего не исправишь. Я здесь, они там. Хата бывшей достанется, как и машина. Жаль на корейском «Палисаде» не успел толком поездить. Дети взрослые, разъехались давно. А меня ждет иная и более интересная житуха. Потому что я уже не боюсь жить и почти не страшусь смерти. Не заслужил еще рая.

Глаза упали на будильник, и я подскочил с места. Ё мае, на чай опоздаю. Делаю шаг и застываю. Да ну на фих! Чего спешить? Время не назначено. Соберусь спокойно и пойду. Тут меньше километра топать. К чаю я припас коробочку безе. Мама притащила из буфета. Она и сегодня работает, так что лучше бы сидел дома. Но не забываю, кому обязан своим возвышением и начинаю собираться. Рубашка с острым козырьком уже моя, на нее отлично ложится джемпер. Брюки с утра отутюжены, как и начищены новые полусапожки. Я тут оказией заглянул как-то в универмаг, посмотрел цены. Что сказать — дорого меня одевают родители. И это без особого дефицита и импорта. Шмот в будущем из-за массового китайского ширпотреба подешевеет здорово. СССР жил небогато, но по