Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

отодвину­лась, и появились деревья – стройные молодые кемеры. На вершине одного из них сидела птица твиль, среди желтовато-серых стволов промелькнули два древесных ящера. Всё – животные, деревья и трава – было обычных, нормальных размеров. А из этого следовало, что железные охотники, ползущие среди травы, чуть больше ладони. Ариэна видела, как отряд этих существ добрался до какого-то небольшого сложенного из камней строения, похожего на святилище. Недалеко от него бежал ручей, и было забавно смотреть, как крошечные железные охотники через него перепрыгивают. В полутьме святилища серебристо мерцала огромная паутина. Сидящая на ней паучиха сперва показалась Ариэне абсолютным двойником той, которая разговаривала с ней в горной пещере, но, приглядевшись, она заметила отличие. У той был совсем другой узор на туловище. Возможно, именно этим они все друг от друга и отличались.

На следующую ночь Ариэна увидела во сне то же святилище. Сере6­ристая паутина колыхалась, и было ясно, что ветер тут ни при чём. Ариэна решила, что это паучиха приводит в движение сотканное ею полотно, потом присмотрелась повнимательней и поняла, что паучиха мертва. Её застывшее тело приобрело сероватый оттенок и сильно уменьшилось. Создавалось впечатление, что оно светлеет и уменьшается на глазах. И правда – пульсирующие вокруг него нити словно пожирали, высасывали его. В конце концов от паучихи остался маленький светлый комочек. Потом исчез и он. Та, что соткала паутину, после смерти растворилась в ней. Некоторые нити стали толстыми, почти как верёвки. Паутина распалась на множество клочьев. Они кружили в воздухе, словно пух кустарника кизин. Только вот пух летал, когда его носил ветер, а обрывки паутины летели сами. И не просто летели, а разлетались в разные стороны. Ариэна видела, как одна толстая нить упала на усыпанную сосновыми иглами землю и вскоре исчезла – как будто зарылась в опавшую хвою. А может, вообще ушла под землю? Эта нить была живая и обладала если не разумом, то, по крайней мере, инстинктом. Ариэна поняла, что не успокоится, пока не узнает, что произойдёт с этой нитью дальше. Вообще-то она уже почти догадалась, что должно произойти…

Она проснулась, но сон продолжался. Это было так странно. Ариэна видела в сумерках очертания знакомых предметов и чувствовала тонкий аромат цветочного мыла, которым всегда стирала постельное бельё. Она действительно проснулась, но перед ней по-прежнему скользили видения. Яркие, полные движения картины одна за другой появлялись, исчезали в полутьме и снова возникали из неё… Ариэна вспомнила одну из бесед в таверне «Золотой Цветок». Не­сколько юношей спорили о сущности вселенского света. Древние фи­лософы называли его араной. Большинство из них утверждали, что это вечный свет, который, пронизывая вселенскую тьму, существует в непроявленном виде, и узреть его могут лишь избранные. Ариэна никогда не занималась философией, но она с детства привыкла слы­шать, что арана может быть видимой и невидимой. И может превра­щаться в плотную материю. Великая Арана и есть та Великая Паути­на, из которой состоит ткань мироздания. В зависимости от вселен­ских циклов она может 6ыть любой материей и чистым светом. Один из споривших в «Золотом Цветке» был у6еждён, что этот свет – чис­тый, абсолютный свет – слишком ярок для взора простого смертного, и тот, кто его увидел, непременно утратит обычное зрение. Ведь не случайно же многие мудрецы слепы. Это избранники, которые узрели истинный свет и обрели подлинную мудрость. Истинное зна­ние о природе вещей.

«Не нужна мне мудрость такой ценой, – подумала Ариэна и крепко зажмурилась. – Может, лет через шестьдесят-семьдесят я и захочу быть мудрой… А пока мне хочется рисовать. Для этого вполне хватает обычного света. И о6ычного зрения…»

Яркие картины не исчезли. Теперь они проплывали перед её мыс­ленным взором. Ариэна поняла, что ей не избавиться от них. Маги­ческий свет словно проник ей в голову. И свет, и голос, заставив­ший её вздрогнуть.

«Открой глаза, дитя, и ничего не бойся. Тому, кто проснулся, лучше держать глаза открытыми. Я думала, ты не боишься видеть. Не бойся, это знание тебя не ослепит. Кажется, ты хотела узнать, что будет дальше? Так смотри. Сейчас ты узнаешь тайну нашего жизненного цикла».

Этот голос был знаком Ариэне, и она успокоилась. Дамея не стала бы её обманывать. Как хорошо, что она с ней наконец-то заговорила! Ариэна опять увидела небольшой участок земли, усыпанный старой хвоёй. Она не сразу разглядела среди светло-жёлтых сосновых иголок маленький матово-белый камешек – ровный и гладкий, похожий на яйцо, наполовину врытое в землю. Такое же, какое ещё не так давно белело среди чахлых сосёнок недалеко от горного хребта. Только то было огромное, а это не больше, чем яйцо птицы рух. Значит, уйдя под землю, нить постепенно превращалась в такой вот яйцеобразный кокон. Тот, кто в нём вырастал, ломал оболочку и выбирался наружу.

«Теперь ты знаешь, как мы появляемся на свет, – сказала Дамея. – В каждой семье – одна аранха и около трёхсот аранхитов…»

– Кого?!

«Я – аранха, а мои братья – аранхиты».

«Значит, аранхиты – это ваши самцы? – Ариэна перешла на мысленную речь. – И их настолько больше? Послушай, Дамея, где ты?»

«В своей горной пещере. Что тебя удивляет? С тобой можно общаться и на расстоянии. Ты очень одарённая избранница. Таких, как ты, раньше называли аранхинами высшего уровня. У тебя, наверное, много вопросов? Я готова ответить на все».

«Даже не знаю, с чего и начать… Дамея, я так рада, что ты снова говоришь со мной. Я уже и не верила, что ты захочешь… Мне действительно о многом надо тебя спросить… Выходит, вы, аранхи, размножаетесь при помощи паутины?»

«Да, но нити становятся коконами, только если паутину сплела оплодотворённая самка. А оплодотворить её могут только её братья. В этом должны участвовать как минимум две трети её братьев. Если больше трети погибает, не достигнув зрелости, самка не может соткать паутину, возобновляющую жизненный цикл. Мы, аранхи, очень отличаемся от обычных пауков. Мы не охотимся, а питаемся тем, что извлекаем из всех стихий мироздания. Наша паутина содержит ту материю, что пронизывает пространство и время. Материю чистого све­та, который чаще сокрыт во тьме».

«Это арана?»

«Да, дитя моё».

«Учитель говорил, что на древнем языке это значит «свет»…

«На истинном языке. Обитатели вашего мира знают его плохо, и всё же они сумели заговорить с нами. Мои предки появились в этом мире, потому что их позвали люди. У нас, аранх, очень хорошая