Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

боятся текучей воды, – сказала Ариэна. – Рек и моря, куда впадают реки и где они берут начало… Вода уносит души мёртвых, а может, их двойников в Междумирье… Или в Великую Арану. Люди ­боятся божества, боятся, что оно поглотит их, растворит в себе… А ведь это всё равно случится с каждым».

«После смерти – с каждым. Но не каждому потом позволят вернуться. Тебе при жизни открылась дверь между мирами. Будь осторожна. Будущее меньше всего подвластно нам, и вторгаться в него очень опасно».

«Если честно, я вовсе не хочу заранее знать о плохом, – призналась Ариэна. – Во всяком случае, если нет возможности это плохое предотвратить. Как с Мелорой…»

«В древности люди говорили, что дары богов не обсуждают. Их не обсуждают и ими не забавляются. Я надеюсь, ты научишься пользо­ваться ими. Теперь ты, как говорили раньше, владеешь магией пау­тины. Пока не очень хорошо, но учишься ты быстро. Надеюсь, ты не причинишь вреда ни себе, ни другим».

За эту зиму Ариэна узнала, наверное, больше, чем за всю предыдущую жизнь. Ей особенно нравилось, когда Дамея показывала карти­ны древности. Ариэна видела и величественные дворцы, в которых жили цари Аранхайи, и маленькие святилища, где встречались со своими избранницами аранхи. Большую часть времени аранхины про­водили не в святилище, а в Домах Знаний, имевшихся в каждом горо­де и селении, где вместе со своими помощницами вели летописи и делали к ним иллюстрации. Книги в древности выглядели довольно странно. Это были длинные полосы специально обработанной ткани, которые плотно скатывали в свитки и хранили в футлярах. Большинство картин-иллюстраций хранилось так же, только скатывали их не очень плотно. О6ычно к футляру с книгой прикреплялся футляр с иллюстрациями. Были, разумеется, и просто картины – ковры и расписанные полотна, которыми украшали стены домов и дворцов.

До чего же неразумно повели себя те, кто разрушил гармонию, не одно тысячелетие существовавшую между людьми и аранхами. Мудрые пауки не только помогали людям собирать и хранить знания. Благодаря их чудесной паутине люди летали, строили дома, перено­сили по воздуху грузы. Бинты, изготовленные с добавлением нитей аранх, залечивали раны без следа. Измельчённую паутину добавляли в лекарства и просто в питьё больным, и это нередко исцеляло да­же от очень тяжёлых недугов.

Ариэна узнала, что аранхитов, то есть самцов, уничтожали не только те, кто желал, чтобы среди самок было как можно больше наделённых пророческим даром. Многих раздражала та власть, которой обладали аранхины. Избранниц все чаше и чаще обвиняли в том, что они используют свой дар в своих личных интересах. По отношению к некоторым из них эти обвинения были справедливы, но большинство аранхин их не заслуживали. Не говоря уже об аранхах. Наверное, основной причиной ненависти к избранницам был их редкий дар, позволявший им общаться с мудрыми пауками.

«Зависть –причина многих бед, – говорила Дамея. – А когда пятьсот лет назад в стране началась смута, всё дурное, что было в людях, выплеснулось наружу. Это зло затопило Аранхайю. И многие захлебнулись в нём. Великое царство рушилось на глазах. Вожди, которые рвались к власти, нуждались в пророках. В тех, кто мог «предсказать» победу, а значит сделать её более убедительной. Появились аранхины-лжепророчицы. А наших братьев-аранхитов уничтожали едва ли не открыто. С тех пор, как те из нас, кто остался в живых, покинули твоих соплеменников и спрятались в Зимогорье, мы почти ничего не знаем о делах людей. Вообще-то мы никогда в ваши дела и не вмешивались. Нам нравилось общаться с людьми, мы им помогали. Нас радовала возможность соприкасаться с человеческим разумом – отличным от нашего, но тоже очень высоким. Может быть, даже более высоким, чем наш… Но ваша жизнь коротка, а память ещё короче. В нашей паутине прошлое живо, и мы жалеем об утраченной связи. Мы поклялись не иметь с людьми никаких дел, но кое-кто из нас не в силах удержаться от соблазна понаблюдать за вами. Несколько поколений моих предшественниц покровительствовали атрии под названием Дамея. В моей паутине хранится история этих мест. Кое-что я тебе уже показала. О других урах я знаю очень мало. Каждая аранха всегда ревностно охраняла свою территорию, и ни одна не имела права без спросу вторгаться на территорию своих сестёр. Это одно из наших правил. В случае необходимости мы обменивалась информацией – по просьбе своих избранниц. Ведь судьба о6итателей одного ура нередко зависит от того, что происходит в других урах и вообще в стране. К сожалению, историю других мест я знаю плохо, и ни одна из моих сестёр не позволит мне заглянуть в её паутину. Они осуждают меня за то, что я нарушила клятву и нашла избранницу».

«А они ничего тебе не сделают?»

«Нет, дитя моё. У нас нет государства, законов и судов. Никто никому не выносит приговоров. Расскажи мне, как сейчас живут твои соплеменники. Мне хочется узнать о них побольше».

«Но ты же наблюдаешь за нами. И уже давно».

«Наблюдаю давно, но знаю очень мало. Моё счастье, что я неплохо вижу в темноте. При свете дня я не решаюсь приближаться к человеческому жилью. Не общаясь с человеком, трудно представить, как живут люди».

Рассказывая Дамее о нынешней жизни своих «соплеменников», Ариэна несколько раз входила с ней в глубокий контакт, при котором их сознания соприкасались настолько тесно, что почти сливались в единое целое. Обе после этого сильно уставали, поэтому обычно они ограничивались более поверхностным общением – при помощи слов, время от времени подтверждая сказанное картинами. Для аранхи язык картин и образов был родным и привычным, и она пользовалась им гораздо охотней, чем тем языком, которому мудрые пауки научались у людей. Ариэне, привыкшей к словесному общению, язык картин дался не сразу, но талант художницы помог ей освоить его быстро и успешно. Нужно было очень чётко представить себе то, что хотелось бы показать Дамее. Паучиха хвалила Ариэну, говоря, что её мысленные картины-послания очень живые и красочные. Ариэна всю зиму упражнялась в умении делать и свои картины, и послания Дамеи ви­димыми для обычного глаза. Это считалось редким искусством. Сама аранхина всегда видела то, что ей показывала аранха, но наиболее одарённые избранницы иногда усилием воли делали эти картины проявленными – доступными зрению других людей. Считалось, что такие картины обладают особой магической силой, – ведь проявленный свет сильней непроявленного.

Однажды она так увлеклась этими магическими упражнениями, что едва не попала в очередную неприятную историю.