Вечное море - Го Цзинмин

После слов «я голодна» они больше не двигались.

Девочка, обращенная к Ю Мину, смотрела на него пустыми глазами, которые на ее худощавом лице выглядели необычно большими – настолько, что становилось не по себе. Ее взгляд, мутный и абсолютно расфокусированный, накрывал Ю Мина липкой сетью холода.

Тошнотворное, холодно-влажное ощущение ужаса внутри князя становилось все сильнее, соединенные девочки наводили на него чувство крайнего дискомфорта, однако он не мог удержать себя и не смотреть, ему было никак не отвести взгляда – с ног до головы покрытые кровью и кусочками плоти девочки напоминали черную дыру, которая притягивала взгляд с такой силой, что Ю Мин не мог и пошевелиться. Он с трудом поднял руку, и из кончиков его пальцев хлынула золотая духовная сила, из земли вырвался кинжал из затвердевшего льда и снега, запястье Ю Мина повернулось наружу, и ледяное лезвие метнулось в сторону девочки, вот только она, совершенно не пытаясь уклониться, осталась стоять на месте, даже не отводя взгляда. Хрусть. Кинжал вошел прямо в переносицу между ее глазами, над беззвучной пустошью раздалось несколько отчетливых хрустящих звуков ломающейся кости.

Девочка продолжала стоять неподвижно, спустя какое-то время ее горячая кровь растворила ледяное лезвие, и меж ее глазами, на раздробленной переносице, осталась лишь кровавая черная дыра.

Ю Мин невольно согнулся пополам, его горло разразилось звуками рвотных позывов. Из желудка в который раз хлынуло жуткое ощущение ужаса, он сжал кулаки, из-за всех сил сдерживая в теле дрожь.

Раздался звук задвигавшихся костей и суставов. Ю Мин поднял голову и увидел, что тело девочки, еще мгновение назад неподвижной и выглядевшей так, словно та уже была мертва, как-то одеревенело задвигалось. Ее взгляд оставался затуманенным, а пробитая кинжалом дыра в переносице, казалось, вот-вот собиралась слить два ее глаза в один. Она с трудом развернулась, обратившись к Ю Мину спиной. На него вновь оказалось нацелено лицо, точно такое же, как только что, но при этом целое и невредимое, мрачные глаза были абсолютно идентичны, и их мутный, липкий взгляд пал на него холодной охотничьей сетью. Зрачки Ю Мина сузились, на его правой руке моментально проступили золотистые узоры, и, вытянув ее, он рассек воздух. Из снега под ногами девочек шумно выстрелили острые ледяные шипы. Из их глоток тут же вырвался вопль боли, тонкий, пронзительный звук расколол тишину равнины холодным лезвием, и спустя короткое душераздирающее мгновение все снова погрузилось в мертвую тишину.

На фоне ослепляющего белого сияния снега в бедра девочки сверху вниз, по диагонали вошло несколько острых ледяных шипов, пронзивших тело. Два из них вышли прямо из груди, один вошел в бледную шею, еще один косо вынырнул из правой щеки. Все тело завалилось назад, словно повисло на этих шипах, наружу, стекая по льду, стремительно засочилась кровь, и клубы теплого белого пара подняли в воздух приторный запах крови, накрывший девственную снежную равнину.

Ужас внутри Ю Мина становился лишь тяжелее. Серебряные жрецы велели привести новых разрушителей обратно в Гланорт, поэтому, пусть он и не знал, кто же стоит перед ним – человек или монстр, – он не собирался убивать это существо. И это нынешнее положение сбивало его с толку.

С трудом сдерживая рвотные позывы, прикованным взглядом он следил за тающими шипами.

Снова послышался хруст костей, и только что изрешеченная девочка снова повернула к Ю Мину второе тело.

Его зрачки моментально сузились: от раны, оставленной совсем недавно меж ее глаз, не сохранилось и следа, лицо девочки выглядело так же, как прежде, и даже шрама было не видно. Она смотрела на Ю Мина неизменным взглядом своих страшно затуманенных глаз, тихо мыча какую-то неразличимую мелодию и звуча при этом крайне жутко.

Лицо Ю Мина из белого стало пепельно-серым, словно кто-то поглотил в нем все краски и жизнь, но сам он вовсе этого не осознавал, крепко схваченный тисками ужаса.

* * *

От сильного рывка Тэрэя мгновенно пролетела дюжину метров. Ее тонкое тело бессильно рухнуло вниз, и брызнувшая кровь застыла на снегу красными ледяными цветками. Девушка тяжело упала на выступающую из снега черную породу. От сильной, иступляющей боли все перед глазами поплыло и тут же потемнело. Ей казалось, что в теле сломаны все кости, а место, где находилась ключица, горело так, словно туда всадили кусок раскаленного железа.

Накатывающая волнами мощная боль полностью поглотила ее способность видеть и слышать, перед глазами стояла сплошная черная пелена, а в ушах звучал пронзительный металлический гул. Ее острые лезвия, лязгая, втянулись обратно в окровавленное тело, словно опаленные конечности паука. Плечи Тэрэи украшала огромная кровавая дыра, ее ключевая кость вместе с присоединенными к ней сухожилиями и мышечной тканью была целиком вырвана сильными руками. Тэрэя раскрыла рот, желая позвать на помощь Ю Мина, однако из ее заполненного кровью горла смог вырваться лишь неразборчивый, булькающий звук.

Зрение постепенно восстанавливалось, и она увидела все ту же оранжевую фигуру, в очередной раз рванувшую к ней. Парень снова вскинул руки, однако на этот раз он не спешил обрушивать их на нее.

На снежном поле, помимо завываний ветра, слышалось одно лишь тяжелое дыхание. Спустя несколько мгновений Тэрэя, наконец, увидела перед собой почти полностью обнаженного молодого парня: его короткие волосы в беспорядке торчали на макушке, напоминая языки пламени. В его лице чувствовалась глубокая вдумчивость, при этом взгляд оставался кротким и чистым, темно-красные глаза напоминали два гладких рубина, что мерцали чудесным блеском посреди снежных земель. Брови парня, густые и мягкие, напоминали спинки черных лис, переносица была высокая и прямая, губы налитые и слегка приоткрытые, словно застывшие на полуслове, отчего он выглядел невинно и простодушно.

Его внешность никак не вязалась с кровью и убийствами.

И еще Тэрэя отчетливо чувствовала в его взгляде громоздящееся желание, то самое что ни на есть первобытное, самое пламенное желание – резкую похоть, которая возникала между мужчиной и женщиной. Проследив за его взглядом, она посмотрела на себя: ее черное облегающее платье превратилось в лохмотья, большие участки белоснежной кожи были открыты ледяному воздуху, морозный ветер касался ее, окрашивая розовым румянцем, а ее стройные бедра были практически полностью оголены перед ним.

Казалось, в неуязвимой, высоченной ледяной стене внезапно появилась едва заметная трещинка.

Глаза Тэрэи тут же залила белая снежная буря, перед ней развернулась и сплелась золотистая охотничья сеть. Именно этого мгновения она и ждала – мгновения его слабости, когда она могла изменить ход боя.

Она ясно чувствовала, как духовная сила внутри парня в этот момент вышла из-под его контроля вслед за все учащающимся и