В западне - Максим Шторм

и силовая броня позволяли мне еще долго выдерживать этот темп. Но всё же ближе к ночи я намеревался остановится. Отдохнуть и осмотреться. Совсем скоро я выйду к границе. Дальше начнется пораженная скверной часть леса. Опасные, чужие земли. Не хотелось бы влетать туда с языком наперевес и уставшими ногами. Я ушел на огромное расстояние от своего имения, погони за мной не было. Так что и смысла дальше гнать коней я тоже не видел.

Пока бежал, знакомился с местными жителями. Перепугал целый выводок гнездившихся к зарослях ежевики куропаток, едва не затоптал бросившегося под ноги зайца, издалека увидел метнувшийся опрометью в кусты выводок барсуков. На деревьях, встречая меня возбуждёнными голосами, перекликивались всполошившиеся белки, прыгали лесные пташки, провожая любопытными глазками-бусинками.

Это была территория людей. И здесь, в этой части леса, еще сохранялась жизнь. Она уже уступала натиску надвигающейся с запада скверны, несущей в себе дыхание иномирного зла, но не сдавалась. Этот лес был частью моих владений, это моя земля. И я ее хозяин и защитник. Но, если верить расчётам имперских специалистов, ученых и чародеев, через несколько десятков лет здесь раскинется больное, насквозь пропитанное миазмами и злобой, исторгающее скверну урочище, где из живых существ будут только пришлые твари.

Прямо над моей головой с громким металлическим лязганьем ударил гром, сверкнула, озаряя мшистые стволы грабов, вязов и дубов, приближающаяся гроза. Я остановился. Перевел дух и осмотрелся. Лес постепенно становился реже, деревья расступались, переходя в густые кустарники. Стало попадаться больше проплешин, овражков и затянутых вонючей стоячей водой махоньких лужиц-болот. Больше поганок, мха, смердящей плесени и липкой жирной паутины. Гниющие под ногами прошлогодние сброшенные листья. Появившиеся в насыщенном ярком воздухе огромного леса запахи тлена и разложения. Чувствовалось скорое приближение осквернённой границы. Значит, я почти у цели.

Еще каких-то несколько миль и я выйду за пределы подвластных Константину Кореневу земель. Интересно, поговори я с нашим Императором с глазу на глаз, без его советников и нашептывающих на ушко особо приближённых, поверил бы он мне? Или же счел мою историю лживыми россказнями потомственного изменника? А, что толку сейчас об этом гадать. Император далеко, в Столице, а я тут, в этом лесу.

Снова бахнул гром. Ещё сильнее! Молнии засверкали ослепительными сине-белыми вспышками. Я обратил внимание, что в той части леса, к которой я вышел, живности как-то резко стало поменьше. Лишь кто-то шуршал в дальних от меня зарослях чахлого папоротника, да прямо надо мной, сидя на искривлённой ветке дуба, хрипло каркала общипанная, хитрая на вид ворона. А затем я услышал шум.

С неба, дробно и мелко стуча о кроны сплетающихся надо мной веток, посыпал дождь. Пока еще не сильный, но, судя по всему, грозящий перейти в продолжительный холодный ливень. Машинально я нырнул под огромную раскидистую сосну, чьи нижние лапы были обломаны у самой земли. Вокруг стало еще темнее. Дождь зашуршал по сосновым иголкам, по веткам, остаткам листьев на деревьях, с каждой секундой усиливаясь и пробиваясь через лесной полог.

Я, ломая сучья, прислонился бронированной спиной к смолистому стволу дерева и, выпрямив ноги, вонзился железными подошвами в мягкую податливую почву, зафиксировал металлические суставы и расслабил мышцы. Вот теперь можно и отдохнуть. А еще подумать о том, что было бы совсем неплохо обзавестись кое-какой провизией и водой. Грызть корешки с древесной корой и пить из грязных луж как-то совсем не улыбалось. Поневоле с тоской вспомнился так и не отведанный мною свежий обед в Родовом замке.

А что я буду жрать на другой стороне? Там ведь всё отравлено чужемирной скверной? Когда бежал из имения, понятно, что о об этом не думал, не до того было. А сейчас бы мешок с армейским сухпаем совсем бы не помешал.

Дождь все усиливался, а затем я услышал пока ещё далекий, тоскливый, протяжный волчий вой, от которого невольно по спине побежали мурашки. Грифон, встрепенувшись, проснулся и осторожно поцарапал мне спину. Мол, не спи, хозяин, беда на пороге. Вой, приближаясь, повторился. Тут же ему ответил еще один, с противоположной стороны. Кто это, обитающие в лесу волки или забредшие сюда твари с ведьминых земель? Я, отталкиваясь от ствола сосны, отстегнул меч и вонзил клинок в землю перед собой, положив правую руку на гарду.

Никого из зверей я не боялся. Если же придётся столкнуться с тварями, то пусть мою спину заслоняет это огромное, старое дерево. Перекрывая вновь раздавшийся звериный вой, снова жахнул раскатистый гром, лес озарился вспышкой колоссального небесного разряда. Дождь с удвоенной силой забушевал, хлеща тугими струями по деревьям. Некоторые капли проникали сквозь сосновые лапы и разбивались о мою железную голову и бронированные наплечники. Дождь не помеха. Внутри своей доспехов я был словно у Христа за пазухой. Пока еще не зима и не сорокаградусные морозы, которые на Северных рубежах совсем не редкость.

Грифон, ворча, завозился между лопаток и, еще пару раз куснув меня, затих. Я, повинуясь инстинктам, взял в правую руку меч, настороженно всматриваясь перед собой. Лес поглотила кромешная, практически непроницаемая темень. И если бы не моё уникальное зрение, был бы слеп как выбравшийся из норы на яркий солнечный день неосторожный крот. Возможно, существа, на таком большой расстояние учуявшие меня и опознавшие, как забредшего в их охотничьи владения глупого и слабого человека, тоже так думали.

Вой стих, словно его отрезало. Зато за дальними деревьями я увидел несколько осторожно крадущихся, практически бесшумно и незаметно, подозрительных теней. Льющийся дождь и усыпанная палой листвой земля делали их шаги очень мягкими. А они знали, как идти, избегая наступать на хрупкие заросли и сухие ветки. Три тени. Огромные, стелющиеся над землёй, вытянутые и черные.

В обуявшем лесную чащобу мраке яркими огоньками загорелись жуткие нечеловеческие глаза, ядовито-зеленого, насыщенного цвета. Мои уши уловили низкое горловое ворчание, вырывающийся из глоток сдерживаемый хрип. Подбиравшиеся ко мне твари были разгорячены быстрым бегом. Спешили, голубчики, по мою душу, боялись опоздать. Ну что ж, поглядим, кто там восхотел отведать на зубок тела Часового?

Каким-то образом догадавшись, что их присутствие более для меня не тайна, из-за стволов деревьев, осторожно ступая, прямо ко мне, сквозь струи прорывающегося через кроны и сумрак дождя, уже не скрываясь направились три фигуры. Шли, выстроившись в рядок, зелёные глазищи горят, как колдовские фонари.

Теперь я получил возможность как следует их рассмотреть. Если особо не приглядываться, крадущиеся ко мне создания более всего смахивали на огромных косматых волков, только размером с тигра каждый. Прямо-таки патриархи волчьего