В западне - Максим Шторм

чтобы не произошло ничего ещё хуже. Капитан Кречет, уверен, сможет продержаться, как и все, на кого падут обвинения этой специальной императорской комиссии. Более всего я волновался за свою сестру и Игната. Надеюсь, их не тронут. Я сделал все возможное, чтобы к ним не возникло никаких вопросов.

Я продолжал бежать. По моим прикидкам, если я так и буду нестись сквозь лес, то никто меня не обнаружит и не догонит. По скорости я опережал всех бойцов Стражи без исключения. Никто в силовой броне за мной не угонится. Облететь весь лесной массив на кораблях они могут, но искать меня в нем, высматривая среди деревьев, все равно что пытаться обнаружить иголку в стоге сена.

Догадается ли кто, что я бегу прямо к приграничной зоне? Или же решат, что я залег в какую-то нору где-то неподалёку от своего имения? В принципе, след за собой я оставлял приличный. И если ищейки все же решат пойти по нему, то рано или поздно поймут, куда я направляюсь. Но не думаю, что меня решатся преследовать и за границей, на территории Осквернённых ведьминых земель.

Я держал маршрут своего дальнейшего пути прямо перед глазами. Больше не нуждался ни в каких картах. Словно знал, куда бежать, будто ходил этой дорогой много раз. Я мог с закрытыми глазами указать любое место на всех обширных северных землях и назвать его. Проснулась моя генетическая память. Я знал простиравшиеся во все стороны бескрайние земли, как будто прожил тут не одну жизнь, а несколько, включая жизни своих дедов и прадедов. Грифон, довольно урча, посмеиваясь, удобно свернулся на моей спине и накрылся крыльями. Спасибо тебе, друг. Вдвоём, на пару, мы еще повоюем.

Если я не сбавлю темп своего бега, не буду останавливаться для передышек, то к вечеру доберусь до границы. А там уж поглядим. Совсем неподалёку были Всхолмия, также поросшие лесом и постепенно переходящие в горный хребет. Можно будет даже сделать небольшой крюк и заглянуть туда, чтобы убедиться, что громадные, прорытые в холмах, и уходящие глубоко под землю туннели, по-прежнему на месте. И заодно на выкопанный тварями гигантский котлован взглянуть не помешает…

Проснувшийся Грифон предостерегающе куснул меня между лопаток. Понял, не дурак. Значит, идём прежним курсом. Мой Родовой зверь, словно уловив изменения в моем настроении и прочитав мысли, ясно дал понять, что не одобряет последних. Не буду спорить. Сейчас главное, убежать как можно дальше и понадёжнее схорониться.

Но не хотелось бы, затаившись в какую — нибудь глубокую нору, просто отлёживаться на пузе, прячась от местных чудищ и непонятно пока сколько времени питаться подножным кормом. Если уж я все равно окажусь на чуждых нам землях, то почему бы не провести время своего вынужденного изгнания с пользой?

Амулет Лиднера должен спрятать меня от глаз иномирных тварей. Доспехи и рунный клинок добавить мне преимущества в бою и необходимой защиты. Чего бы не совершить то, что я сейчас, буквально на ходу, перепрыгивая через заросшие хвощом овражки и сминая густые папоротниковые заросли, придумал?

Как ты относишься к этой идее, приятель? Грифон ничего не ответил, продолжая отсыпаться. Что ж, значит, попробуем вернуться туда, где покоится прах Кирилла Ростоцкого. К той злополучной шахте. От которой совсем рукой подать до обжитого тварями Ярограда. Я все ещё очень хорошо помнил свой сон-быль о том, что произошло сто лет назад. О, я ничего не забыл. Я помнил тех людей, что до последнего жили надеждой, что к ним придёт помощь. Которые и на пороге смерти отказывались верить в то, что их Герцог, Владимир Бестужев, предал их.

* * *

Два огромных боевых корабля медленно уходили на восток, в сторону Лютограда. За ними в хмурое небо поднимались клубы грязно-черного дыба. Плохо разгоревшееся пламя медленно, словно нехотя, вонзало зубы в имение бывших властителей северного фронтира, герцогов Бестужевых. Щедро пролитое масло горело плохо, и его было явно недостаточно. Огонь хрустел деревянными конструкциями, принюхиваясь, подбирался к хозяйственным постройкам, но ничего не мог поделать с каменными стенами.

От устроенного по приказу командующего Второй Стражей пожара было больше дыма. Словно сама древняя первобытная стихия не желала уничтожать старинный замок, пасуя пред камнем и железом. Но всё, что могло сгореть, горело.

Вениамин сдержал своё слово и за исключением уведенной на «Тайфун» сестры беглого Часового, остальных обителей имения отпустили. Позволив взять в дорогу минимум вещей и вывести из конюшни лошадей. Рыков лично проследил, чтобы всем домочадцам всыпали плетей. Всем до единого, включая женщин. Лично исхлестал не проронившего ни слова Игната и, в бешенстве отбросив обломавшееся кнутовище, велел подниматься на крейсер.

Выгнав побитых людей вон, Часовые заложили ворота, разбили найденную в одном из подвалов бочку с маслом и подпалили имение. Если бы кто мог заглянуть под глухие шлемы воинов, то увидел бы крепко стиснутые зубы и потемневшие лица. Никому не нравилось то, чем они занимались. Одно дело сражаться с вооружённым изменником, и совсем другое гнать взашей беззащитных людей, а затем предавать их жилище огню. Словно они не Часовые, а какие пришлые твари. Но все выполняли отданный командиром приказ.

Провожая взглядом, полным ненависти, уходящие за горизонт военные корабли, Игнат, придерживая за уздцы навьюченную лошадь, глухо бросил:

— Ни чё, живы остались и то ладно… К вечеру надо до Кленовки добраться. По пути наверняка и Семёна встретим. Там уже и на телегу пересядете.

Зарёванные Марфа с Аксиньей лишь молча кивнули. Кухарка то и дело начинала причитать о несчастных хозяйке да молодом хозяине. Обнимая мать, Аксинья шмыгала носом, растрёпанная и простоволосая, с перечеркнувшими спину следами от кнута. Женщинам досталось поменьше. Игнат здорово подозревал, что воины, погнавшие их за ворота, секли батогами даже не в пол силы. Лишь на нем одном барон Рыков отыгрался на всю мочь.

— Не тужите, бабы, — как можно мягче сказал управляющий. — Жив наш Алексей остался. Даже не сомневайтесь. Видели, как этот прыщ столичный даже в роже поменялся, когда ему доложили, что в прогалине, на месте падения Лёшки, не нашли никого, а только следы одни? Ушел он, и не догнать им его теперь никак, и не найти. Вот и взбесился этот паскудник.

— Алиску-то всё одно мерзавец уволок, — буркнул Митяй. — Я-то уж до последнего думал, что не затронет он ее. Эх, как же хотелось ему по сусалам дать… Как вот теперь жить с этим, Игнат Петрович⁈

Игнат, поворачивая коня, резко бросил:

— А вот ты сам и сказал, всё что нужно, дурья