В западне - Максим Шторм

твоя башка! Жить! Именно жить будем. И ты, и я, и хозяйка наша. Ничего ей столичные ищейки сделать не посмеют. А вот начни мы на рожон лезть, ещё не известно, как бы всё пошло. Начальник то ихний на всю голову отбитый, не наметил? Главное, что живы мы все. Ну а как воротится Алесей Александрович, вот ужо тогда и поглядим, за кем слово-то последнее останется…

* * *

— Извини, но будь ты дамой из высшего общества, с тобой бы и обращение было совершенно иным, — сбросивший боевые доспехи и облачившийся в офицерскую форму Рыков, развалившись в кресле, небольшим острым ножом чистил яблоко. — Однако, ты должна понимать, что являешься всего лишь незаконнорождённой дочерью проклятого наследника проклятого рода, давно умершего Часового Безродного. И вдобавок ко всему сестрой изменника, твоего милейшего братца, который пошел по стопам своего прадеда и всадил нож в спину нашему Императору. Да, согласен, что даже на слух это звучит просто ужасно…

Они находились в большой, располагающейся на корме, капитанской каюте. Крейсер был боевым военным кораблём и лишних кубриков для особо важных гостей здесь не было. Но барон Рыков плевал на такие издержки. Он занял каюту командующего дирижаблем. На флагмане малой флотилии, огромнейшем «Константине», члены специальной комиссии занимали матросские кубрики, а для Кулагина, Рыкова и Врочека была выделена отдельная каюта, на все время полёта.

Не обращая внимания на слова Вениамина, Алиса, всё ещё скованная стальными кандалами, которые здорово оттягивали ей руки, раздувая от ярости крылья носа, не отрывалась от большого окна за спиной сидевшего в кресле за рабочим столом капитана Рыкова. Она поняла, что взявший её в плен человек нарочно раздвинул плотные непроницаемые шторы, чтобы она видела, как над постепенно исчезающими позади стенами замка поднимаются уносимые ветром клубы густого черного дыма. Глаза девушки заблестели от с трудом сдерживаемых слёз.

— Вы подожгли наш дом, — лишённым всяческих эмоций голосом произнесла она.

Рыков, отправив в рот кусочек яблока, согласно кивнул:

— Как и обещал. А я, милочка, привык держать слово. Положение настоящего дворянина обязывает. Хотя, что ты и тебе подобные могут знать о чести? Ха. Скажи спасибо, что я не отдал приказ кораблям открыть огонь из всех орудий и не сравнять ваше змеиное гнездовище с землёй.

— Для чего я вам? — с трудом заставив себя отвести взор от страшной картины горящего имения, Алиса посмотрела на командующего Второй Стражей. — Вы же сами прекрасно понимаете, что как источник информации я, как и любой из обитателей замка, абсолютно бесполезна. Что я могу знать такого, чего не знаете вы? Я даже до сих пор не могу понять, в чем именно обвиняется мой брат и почему на него объявлена травля? Чем он прогневил Императора? Алексей честный человек и служащий своему народу Часовой.

Рыков, усмехнувшись, скорчил гримасу и захрустел вторым кусочком яблока. От Алисы не ускользнули его нервные, дёрганные движения губ. Рыков за много шагов внушал ей отвращение одним своим видом.

— Позволь в этом разбираться следствию. Твой брат умудрился обвести нас всех вокруг пальца. И искать его теперь в этом огромном лесу, всё равно что пытаться выкопать особого червя в навозной куче! Но, думаю, когда он поймёт, что я столь любезно пригласил тебя посетить город, он сам явится к нам. С повинной головой. Что-то мне подсказывает, что он любит тебя. Скажешь, я не прав? Даже диким зверям свойственны чувства!

Презрительно смерив изгаляющегося барона взглядом потемневших глаз, Алиса спросила:

— А вам они свойственны?

— Даже более чем, — с задумчивым видом закивал Рыков, расправляясь с остатком яблока.

Кожура валялась у его ног, обутых в дорогие, натёртые до блеска сапоги. С перебитого носа уже спала опухоль, а рубец начал затягиваться. На нем всё заживает как на собаке, подумала девушка. Или как на Часовом. Лёшка так же быстро выздоравливал. На миг сердце Алисы стиснула ледяная лапа.

Повертев в пальцах ножик, барон несколько театрально вздохнул и сказал:

— Конечно, я любил. И люблю. Я не чудовище, моя дорогая. Чудовище твой брат. Что может быть страшнее, чем предать своих же? Не находишь? Перекинуться на сторону тварей, которые пришли в наш мир убивать и разрушать. Что ты об этом знаешь, девочка?

Не став отвечать, Алиса подняла руки и выразительно потрясла кандалами. Рыков хмыкнул:

— Тяжело?

— Да.

— Тяжело быть сестрой предателя…

— Неужели вы меня боитесь, барон? — насмешливо заломила чёрную бровь Алиса.

Рыков, дёрнув уголком рта, рассмеялся. Он выпрямился в кресле и доверительно сообщил:

— Я бы мог убить тебя одним ударом. Разумеется, я тебя не боюсь. Но пусть эти украшения пока остаются на тебе. Каждый из нас носит свою ношу в этой жизни, понимаешь? До решения председателя специальной комиссии ты останешься в цепях. Кто твоя мать, Безродная?

Столь резкой сменой темы разговора Рыков все же застал Алису врасплох. Девушка на секунду онемела. Стиснув губы, она тряхнула гривой густых чёрных волос и выпрямилась настолько, что едва не свела вместе натягивающие тонкую ткань сарафана лопатки.

— Моим отцом был Алесандр Бестужев. Свою мать я не знала. Но уверена, что она всяко порядочней той женщины, что за деньги легла с вашим папашей, что в итоге произвело на свет такого подонка, как вы!

«Наверно, всё-таки переборщила», — мелькнуло в голове девушки, когда она увидела, как окаменевший Рыков начал медленно наливаться дурной кровью.

Короткий нож с гулким стуком почти до середины лезвия впился в отполированную столешницу, тут же со звоном сломавшись посередине. Отбросив обломок ножа в сторону, Рыков угрожающе прошипел:

— Очень надеюсь, что когда мы поймаем твоего брата, и надобность в тебе как в заложнике отпадёт, мы познакомимся с тобой поближе. Знаешь что… Пожалуй, я даже заберу тебя с собой в Столицу. Давно мечтал завести комнатную собачку.

Алиса, похолодев, поняла, что злобно смотрящий на нее высший аристократ совсем не шутил…

Глава 22

Ближе к вечеру погода начала стремительно портиться. В прорехах поредевших, но все еще густых осенних крон смыкающихся надо мной вековых деревьев я видел, как хмурое небо затянули чёрные, угрожающе нависающие над лесом тучи. Здесь, внизу, и так была не очень хорошая видимость. Но набежавшие тучи и вовсе превратили лес в царство мрака. Скоро совсем стемнеет, близился шестой час.

Конечно, мне, с моим зрением, подобные обстоятельства совершенно не мешали продолжать свой безостановочный бег. В негромко лязгающей и жужжащей новенькими приводами броне поддерживалась вполне комфортная температура. Я всё бежал, почти не чувствуя усталости.

Мой организм Часового