Бремя свободы - Дмитрий Шебалин

— Половина всех ешек кластера состоит в Оплоте. Они не станут отправлять своих героев сражаться под чужим знаменем. Тем более Миррора.

— Это глупость, которая может дорого нам обойтись. Поражение нас ослабит. Набеги продолжаться…

— До какой-то поры, — перебил меня Алексей. — Думаешь в верхушках других гильдий или в правительстве сидят совсем уж идиоты? Звёздный Миррор поторопился. Он преследует свои собственные цели, и ему важно сделать это здесь и сейчас. Но есть ведь и другая стратегия.

— Та, в которой нужно избавиться от героев-рабов и тем самым лишить погонщиков их преимущества?

— Верно. Глобальные сценарии обходятся о-очень дорого. Наш враг потратил немало ресурсов, чтобы завладеть рабами, в расчёте, что со временем это с лихвой окупится. Заклеймённые герои продолжают выполнять сценарии, зарабатывая для них очки. Но для человечества они теперь обуза. Мы знаем, кто наш враг. Видим его слабое место. И в этой войне необходимо принимать сложные решения.

— Натравить своих же сородичей на героев, которым просто не повезло? Точнее, которым не повезло числиться в официальных гильдиях с доступом к глобальным очкам.

— Эти герои обречены. Не сегодня, так в течение года или нескольких они всё равно погибнут, отправленные на высокоранговые миссии вместо своих хозяев. В правительстве и в Оплоте считают, что, отсеяв слабых и невезучих прямо сейчас, мы не так уж много потеряем. Новый призыв восполнит потери. А у новоявленных героев будет меньше склонности к своеволию и самостоятельности. Но для этого нужно было подготовить почву — общественное мнение. Иначе это вызвало бы недовольство или даже масштабные протесты. Так что, всё затеивалось ради благой цели и благополучия всего человечества.

— Разве тебе неизвестно, что благими намерениями вымощена дорога в ад?

— Я и не говорил, что разделяю эту философию, или что это позиция Гермеса. Но повторюсь, на мой взгляд, Миррор поторопился. Мы сильнее погонщиков. Может, не прямо сейчас, но в будущем точно. Нас просто элементарно больше. Через год количество ешек удвоится, а через два в одной Москве их будет под сотню. И вот тогда можно будет нанести свой удар.

— К этому моменту тысячи героев станут рабами или погибнут. Ну а все прочие гильдии окончательно потеряют суверенитет.

Алексей вместо ответа вздохнул и взглянул на часы.

— Мы отошли от основной темы. Ты принимаешь моё предложение?

В этот момент вновь появился официант, принёсший мой кофе и тарелку с авторским десертом, так что немного времени на подумать у меня было.

— Хорошо, согласен, — сказал я. — Но доступ к сингулярности мне нужен уже в ближайшие дни.

— Тогда мои юристы подготовят все необходимые документы и пришлют тебе их сегодня до конца дня.

Макрис встал из-за стола, так и не доев свой салат. Но перед тем, как оставить меня наедине с моим наполеоном, добавил.

— Я посмотрел запись и благодарен за проделанную работу. Поэтому делюсь с тобой информацией, о которой тебе знать не положено. Это совсем не значит, что так будет и впредь, но… я надеюсь, что мы будем друг другу как минимум полезны.

— Взаимно, — как ни в чём не бывало ответил я и отломил первый кусочек от торта. — Хорошего тебе дня.

Собеседник ушёл, прихватив с собой чек со стола. А я наконец отправил себе в рот расхваленный им десерт. Хм, а ведь действительно вкусно. Может, и во всём остальном Алексей не врёт? Ну как минимум в том, что не приносящий пользы я ему не сдался.

Время покажет.

Глава 11

Документы я получил в электронном виде. Аккуратно упакованные и разложенные в виртуальные папочки. Оставалось лишь поставить на них свою цифровую подпись, и сделка с Гермесом будет заключена. Такой технологичный подход очень даже вязался с деловым имиджем замглавы этой гильдии. Но что главное — сильно экономил время. Решить вопрос с центральной сингулярностью я рассчитывал ещё до того, как отправлюсь в свой ключевой сценарий.

Подводных камней в тексте я не обнаружил, но подписывать пока не стал. Решил всё-таки посмотреть на ситуацию чужими глазами и набрал номер Орфея, чтобы договориться с ним о встрече. А он внезапно пригласил меня на ужин. И почему решать вопросы необходимо исключительно по время приёма пищи?

Ну хоть добираться недолго, пара станций на метро и пять минут быстрым шагом.

В отличие от всегда с иголочки одетого Макриса наш эксцентричный глава встретил меня облачённым в застиранный спортивный костюм с тремя уже не совсем белыми полосками. А в качестве места для трапезы выбрал не дорогой ресторан, а ларёк со стритфудом на берегу небольшого городского пруда. Вооружившись там огромными хот-догами, заправленными под завязку всевозможными соусами, мы разместились на лавке с видом на мерно плавающих уток.

— Знаю, знаю, — будто извиняясь, проворчал Орфей. — Не лучшая диета для меня. Но ты, пожалуйста, не говори об этом Вану. Он, видишь ли, ни с того ни с сего решил заняться моей физподготовкой. Шлёт мне всякие планы тренировок, следит за режимом сна и питания. А прямо сейчас думает, что я на пробежке.

— Ты сам знаешь, что в таком подходе Вана есть разумное зерно. Почему бы не последовать его совету?

— Не стану отрицать, Ковчег улучшает то, что уже есть. Но больше всего он поощряет именно те навыки, к которым у тебя есть склонность. А спорт, увы, это прям не моё.

— Однако система не наказывает за стремление развиваться и в других направлениях. Не помню, чтобы она хоть как-то мешала мне с моими пробежками.

— И снова правда, — смиренно покивал Орфей. — Вот только люди, став героями, сами по себе не поменялись. Вот что мешало одним из нас еще до твоей миссии Марс заниматься спортом? Стать здоровее и красивее? А другим выучить пару языков, чтобы свободно перемещаться по миру. Или может усердно трудиться над своим собственным проектом, вместо того чтобы разглядывать пост очередного блогера-однодневки. Человеческая лень — естественная форма поведения, выработанная тысячами лет эволюции. Она была до, и будет после. И какому-то там инопланетному Ковчегу не победить её.

— Да я прям гордость слышу в твоём голосе. Мне-то казалось, что ты довольно деятельный и энергичный человек.

— Это мой природный талант — казаться. Убеждать других в том, чего на самом деле нет. Или, наоборот, прятать от их взоров очевидное.