Столетний - Даша Бунтина

вещей крайне мало для того, кто живет здесь с детства, а дьявольский порядок, как и у Таша, вскоре натолкнул на мысль, что если Тев что-то и прячет, то явно не в шкафах. Слишком обыденно для такого, как он.

Таш осмотрел главную комнату, небольшую полку.

– Что же я делаю? – шепотом произнес он и ударил себя по лбу, ощутив мерзкое чувство гадливости от происходящего.

Солнце уже выдавало легкое свечение в небе, и пение птиц огласило начало нового дня. Таш пошел к выходу, как вдруг застыл. Он чувствовал, что что-то упускает. И тут вдруг все понял. Решительно и очень тихо Таш приблизился к тому месту, где ранее услышал скрип пола. Пригляделся и заметил, что половица лежит неровно. Таш еще раз осторожно на нее наступил. Половица вновь скрипнула. Он просидел на полу минут десять, прислушиваясь к дыханию дяди. Пока наконец не решился.

Половица поддалась легко. Внутри что-то было. Он вытащил доску и заглянул внутрь. Затем хотел было закрыть, посмеявшись над собой, но взгляд зацепился за письма.

Таш вспотел, и его обдало холодом. Трясущимися руками он вскрыл свиток, печать на котором принадлежала его дому, и узнал почерк отца. Это письмо было, по всей вероятности, ответом на послание Тева:

«Брат, меня искренне радует твоя забота о Таше и предложение оставить его жить с тобой, но нам приказано оставить его при себе, так что ты можешь снять с себя любое чувство вины за произошедшее. Чувство вины ты должен испытывать за то, что обрек Теза на каторгу в Бэй. Я видел записи с допроса, и твое слово было решающим. Ты обрек нашего сына на муки, но так и не понял, что был игрушкой в умелых руках. Твой брат Тег».

Таш сложил свиток и глубоко вдохнул. Не мешкая он потянулся к следующему письму, которое было сложено иначе и печать на нем была из Дома Следствия Бэй.

«Сообщаем вам, что заключенный Тез из семьи Т-1428 отправил нам прошение на переписку с вами, ниже прилагаем текст его письма».

Таш перевернул лист и начал читать.

«Дядя, милый дядя – паучок. Я ведь все-все понял. И про тебя, и про ублюдка Таша. Ведь не мог же ты поверить в то, что я украл бумаги отца? Я? Да все, что мне было нужно, – это сакэ, сейчас его место заняла еда, но сути не меняет. Дядечка, ты не скроешь этой правды, и пусть я оказался случайно вовлечен в сии великие события, теперь я намерен…» – дальше было перечеркнуто чернилами, и Таш догадался, что текст подвергся цензуре со стороны Дома Следствия Бэй.

Ниже были письма от Тева к брату, где он сообщал о том, что у него происходит, и старался узнать, как они поживают, но ответов не было. И еще несколько писем от Теза. Все они оставались без ответа. Мысли Теза на бумаге становились сбивчивыми, часто напоминали бред. Но из раза в раз повторялась лишь одна мысль, что Тез намерен отомстить. Последнее письмо было написано в этом году, и, открыв его, Таш замер:

«Рано или поздно я выберусь, дядя, ты это знаешь».

Таш отбросил письмо, как опасное насекомое, и, засунув руку в глубину, вытащил самый темный свиток. Раскрыв его, Таш уставился на ровный список семей. Таш пробежал пальцем по ним, стараясь запомнить, пока не уперся в знакомый номер.

«Т-2134».

Он сглотнул и дернулся, потому что услышал, что храп Тева стал тише. Таш поспешно в прежнем порядке сложил все свитки и сунул половицу на место.

Выскользнул Таш из дома так быстро, как только мог. Но стоило ему глотнуть воздух, как вокруг все закружилось и зарождающееся солнце озарило небо ленивым розовым цветом.

Как только ступил за порог, он ощутил вкус меди во рту, и его замутило от душка собственной крови. Едва сдерживая рвотные позывы, он принялся глубоко дышать.

Таш судорожно сжимал руки. Он не нашел ничего такого, что бы раскрыло ему секреты Тева. Но то, что он прочитал, было напрямую связано с ним, Ташем. И еще с Тин.

«Что все это значит?» – Он твердил это, не понимая, что теперь делать.

Таш ненавидел себя сейчас. Перед ним встали картины того дня, когда Теза выводили из дома, а тот лишь смеялся и указывал пальцем, выкрикивая слово «брат». Таш смотрел на рассвет. Он хотел сидеть так и ничего не делать несколько часов кряду.

Первые лучи солнца упали ему на лицо, и он медленно поднялся, все еще испытывая дрожь в теле.

Приятная прохлада постепенно отступала в преддверии жары. Птицы словно в танце кружились над землей в поисках червяков, что от росы и влаги вылезли на поверхность.

Таш медленно ступал по пыльной дороге, подмечая, как просыпаются и выходят из домов те, кому предстоит работа в полях. Им нужно прийти задолго до того, как солнце начнет испепелять все вокруг. Таш знал, что где-то там скоро пройдет и Тин. Медленно добравшись до своего дома, он оглянулся, встречая новый день безмерно уставшим и одиноким.

Глава двадцатая. Тар

Провинция Бэй. За три дня до обысков в Тэнси

Свет проникал сквозь закрытые веки. Открыть глаза было больно и не хватало сил. Но Тар их все же открыла. Она лежала в комнате, которую ей придется именовать до конца своих дней своей. Шелковая простыня сбилась, и Тар повернулась на бок. Она провела ладонью по блестящей ткани, сжала ее, пропустила между пальцами, зарылась лицом и заскулила. Глаза оставались сухими, но в душе ее текли реки слез. Отчаяние захватило всю ее суть. Тар откинула шелк, распластала руки и ноги и посмотрела на каменный потолок. Никаких неровностей, да и где она достанет веревку? Взгляд упал на шелк небесного цвета, затем Тар посмотрела на окно. Мысль в голове кипела так сильно, что на лбу выступил пот. Был ли другой способ выбраться? Она больше не знала.

Тар мечтала о свободе, о новой жизни, вдали от Тэнси, от невозможности быть счастливой с любимым человеком. Верила, что это было достижимо, что она сможет укротить Бадора. Но не учла одного – он был настоящим монстром. Тар ошиблась, и теперь на кону стояла ее жизнь, которая оказалась игрушкой в руках мучителя. Свобода в любом виде, даже если это будет смерть, стала слаще. Стук в дверь не заставил Тар пошевелиться или как-то отреагировать. Она лишь повернулась на бок. Судя по тихим шагам, это была Байла.