Столетний - Даша Бунтина

переводил взгляд с отрезанной головы Байлы на Тар. – Я думал, ты меня любишь… – Голос звучал обиженно, словно это говорил маленький мальчик, а не взрослый мужчина, который отсек голову служанке.

– Люблю. – Тар сглотнула и произнесла это слово уже ровнее.

– Ну-ну, а это тогда зачем? – Свист и лезвие оружия указали на письмо во рту Байлы.

Перед глазами Тар витали черные пятна, боль в груди ширилась, охватывая легкие, затем горло. Тар думала, как же ей поступить, что сделать, чтобы лезвие на ее горле не уходило вглубь, и вдруг поняла, что в этом и крылось ее спасение. Тар повернула голову в сторону Бадора и растянула губы в широкой улыбке, фарфоровые зубки блеснули, а в следующее мгновение она вжалась телом в лезвие, прорезая кожу. Бадор широко раскрыл глаза от удивления, но его рука не дрогнула. И тогда Тар, громко смеясь, навалилась еще сильнее, чувствуя, как по шее кровь потекла струей. Бадор отвел лезвие и крикнул слугам. Они тут же увидели, что происходит, и подбежали к Тар. Никто не отреагировал на отрезанную голову Байлы.

Бадор посмотрел, как Тар перематывали шею. Потом велел вынести голову, а сам сел напротив девушки и подпер подбородок рукой.

– А я думал, что с тобой закончено, – задумчиво проговорил он, потирая большим пальцем отросшую белесую щетину. – Солнышко, ты чего хочешь?

– Я хочу свободы, – резко произнесла Тар, бросив на Бадора взгляд, полный ненависти.

– М-м-м, – произнес он, зевая. – А на что ты готова ради нее?

Тар облизнула губы и ощутила металлический привкус во рту.

– На все, только отпусти.

Бадор кивнул, а языком повторил движение Тар.

– Я ведь показал тебе корабли?

Тар понимала, что в этом вопросе сейчас заключается все.

– Показал или нет? – Бадор взвизгнул, и Тар поморщилась.

– Да, – ответила она, когда лекарь оставил ее и, поклонившись, поспешил выйти.

– Тогда я дарую тебе свободу, но в ответ ты будешь делать все, что я прикажу, идет? – Он подался вперед, и его лицо оказалось напротив Тар.

Запах изо рта напоминал гниение, и Тар постаралась понять, а не сдохнет ли Бадор в скором времени сам? Странные пятна на его шее и руках покрылись красными точками. Раньше их не было. Тар еще помнила застывший предсмертный ужас в глазах Байлы. Темные глаза стали алыми, как ее кожа. О чем думала Байла перед смертью? Проклинала ли Тар? Мама рассказывала, что в Мун до сих пор верят в призраков и проклятья. И если это правда, то пусть Тар поплатится за то, что пострадала невинная.

– Так что? – повторил Бадор и коснулся подбородка Тар, привлекая ее к себе. – Я ведь знаю, что ты особенная, и знаю, что тебе может понравиться.

Тар скользнула взглядом по мечу Бадора, на рукояти был изображен рельефный рисунок змеи, в глазах которой ярко горели розово-красные рубины.

– Хорошо, – ответила Тар, она глядела в почти прозрачные глаза Бадора, зная, что он никогда ее не отпустит и все это лишь ложная надежда. Он играет.

– Что ж, тогда завтра идем развлекаться, куда бы ты хотела? – Раньше Тар не замечала, но Бадор имел интересную способность забывать события. Вот и сейчас как ни в чем не бывало щелкнул пальцами, чтобы несли фрукты. Сел на татами и начал описывать приезжих актеров. Он рассказывал, что там есть совсем юная девочка, и если им повезет, то она еще будет нетронутая, так что он купит ее для них в утеху.

– Нет, – отрезала Тар, вгрызаясь зубами в нежный плод с кожурой.

– Что «нет»? – Бадор непонимающе уставился на нее, а рука потянулась к рукояти.

– Я хочу, чтобы мы посетили рудник, как в тот раз, – произнесла Тар и, не отрывая глаз от Бадора, слизнула стекающей по руке сок. Тар понимала, что глупо не прислушаться к совету Байлы, даже если она обречена. Краска на сгибе локтя у Тар смылась, но она подумала о том, что такая метка может быть и у того, кто способен ей помочь. Сердце билось сильно, быстро, но лицо оставалось спокойным.

Бадор подсел ближе и, коснувшись языком ее руки, двинулся наверх, где перехватил рот Тар и вгрызся в нее мучительным поцелуем. Тар подавила рвотный рефлекс.

Слуги по приказу Бадора не входили, поэтому не стали свидетелями унижения Тар. Откинувшись, Бадор заложил руки за голову.

– Можешь идти, – сказал он, вздохнув с наслаждением. Тар подняла халат и, кое-как накинув его на истерзанное укусами тело, поклонилась.

– Завтра поедем с рассветом, приведи себя в порядок, хочу, чтобы все видели, какая ты красавица, – добавил он, доедая укушенный девушкой плод.

Тар проснулась глубокой ночью и отправила служанок принести воды в чан. Присев на колено, она ощутила, как потоки теплой воды смывают сомнения. Служанка прикасалась к ней, помогая обработать раны, но не издавала ни звука. Тар видела в глазах служанки страх из-за того, что она прислуживает ей. Все знали, почему была убита Байла, и теперь относились к Тар настороженно. Единственное, что было неясно Тар, – это то, как Глава Дома Следствия Бэй относится к тому, что его сын хладнокровный убийца.

– Ничего, он обратит внимание, – прошептала Тар, пока ее волосы собирали в высокую прическу. Служанка удивленно вскинула брови, решив, что Тар обращается к ней, но потом увидела, как губы девушки шевелятся беззвучно, и продолжила свое дело.

Тар принесли белоснежный халат, и она улыбнулась, видя в этом замысел Бадора. Ведь на белом кровь будет выглядеть вызывающе.

Ступив за порог, Тар оглянулась и осмотрела комнату, представив, сколько до нее девушек жили здесь и сколько умерли от рук Бадора. Мысленно она обратилась к их призракам, закрыв глаза. Ветер колыхнул пламя в светильнике, и Тар перешагнула порог, зная, что больше сюда никогда не вернется.

Паланкин был готов, и носильщики собирались помочь сесть господам. Бадор был еще сонным, но, поигрывая лезвием кинжала, давал понять Тар, что он следит за ней. Девушка улыбнулась ему и, коснувшись плеча носильщика, поднялась в паланкин, устраиваясь. Ветер раскачивал обитую ткань, напоминая волны. Тар позволила себе прикрыть глаза, чтобы не лицезреть всю дорогу лицо Бадора.

Покачивание паланкина было мерным, лишь когда они пересекли мост, отделявший рудник, Тар открыла глаза. Она наткнулась взглядом на Бадора, который, казалось, всю дорогу не сводил с нее глаз. Но Тар больше не было страшно, и она просто отвернулась, приоткрыв полог паланкина, и вновь посмотрела на колонны. Ветер стал теплее, и Тар подставила ему лицо. Похоже, по-настоящему свободным может быть только ветер, решила Тар и задумалась о том,