Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

– Да, внизу, – наконец выдыхает один из них и вешает свою винтовку за спину.

– Мне нужна связь, немедленно. Да, и перевяжите своего товарища, а то крови много потеряет.

– Тебе не дадут пройти к телеграфу, это нам тут видно, но все равно не верится, как все произошло. В здании двадцать три сотрудника, они слышали лишь одно, стрельбу в кабинете коменданта, а значит, как только увидят незнакомого человека, да еще с оружием, сразу будут стрелять.

– Так свяжитесь со столицей сами, я же не настаиваю на личном общении с товарищем Дзержинским. Ведь глава ВЧК именно он, я прав?

– Да, товарищ Дзержинский, – подтвердил мои слова боец, что и говорил со мной после того, как я уложил мужика в куртке. Кстати, второй, как стоял молча, так и стоит, и ведь гад такой, не убирает винтовку, как его коллега. – Но секретчик не даст мне воспользоваться телеграфом, я не имею допуска.

– Да что ж такое-то, а? – я мельком взглянул на растерянного Тая. – Блин, тут хоть кто-нибудь есть, кто служил в прошлом году? – с нотками отчаяния в голосе протянул я.

– Начальник гарнизона крепости, – задумчиво, медленно подал наконец голос и второй боец, – вроде как он здесь с самого начала, с момента, как выбили отсюда белых казачков.

– Так, уже лучше, кто там сейчас командует?

– Товарищ Рулев.

– Не помню такого, из солдат?

– Он моряк!

– Этих не помню никого, но что делать, зовите сюда хотя бы его.

– Я и так здесь, – донесся еще один голос, и из-за стены показался здоровый такой парень. Годков ему на вид тридцать, не больше, но выглядит внушительно. Медаль блестит на груди, обязательный тельник и бескозырка с надписью «Керчь». Хорош, красавец, да вот только не знаю я его. А вот кораблик-то, на котором, видимо, и служил ранее этот морячок, печально известный. Именно с него торпедировали корабли Черноморского флота в моей истории, для того чтобы не сдавать флот немцам. Сам же эсминец затопился позже. Это насколько помню.

– Извини, брат, не знаю я тебя, – покачал я головой, – но, если свяжешься с Москвой, мою личность подтвердят, ежели, конечно, не забыли еще, – последние слова я произнес себе под нос.

– Зато я вас помню, – неожиданно весело так ответил бывший матрос с «Керчи». – Вы тут командовали в том году, – моряк махнул себе за спину, словно именно там был прошлый год. – Вы еще ранены были, во время рубки с казачками вас посекли немного.

– Было и такое, – согласно кивнул я. – Я тут, в крепости, только из-за ранения и проводил какое-то время, иначе меня бы в кабинет не затащили. Так что, товарищ Рулев, вы можете воспользоваться телеграфом?

– Конечно, пойдемте вместе, – тут же согласился Рулев и пригласил меня.

– Эх, братец, меня тут уже столько раз убить хотели, что чего-то я опасаюсь, – засомневался я. Мало ли, чего мне тут наплести могут, лишь бы поставить в невыгодную ситуацию, я дал понять, что не поведусь на уговоры.

– Я всех отправлю по местам, оставшихся попрошу убрать оружие. Не стоит волноваться, товарищ, ситуация и правда непростая, необходимо разрешить ее как можно быстрее. Вон до чего уже дошло! – искренность в его словах проглядывала отчетливо, да и мне не хотелось думать, что меня хотят опять обмануть. Ну должны же и мне наконец попасться хорошие люди?

– Давайте так, ребята, за спиной у нас чтобы никого не оставалось, и оружие я не сдам, тогда пойдем вместе. Идет?

– Да как хотите, – вновь легко согласился Рулев и приглашающим жестом поманил меня за собой в коридор.

– Тай, иди первым, – наклонившись к мальцу, тихо сказал я. Вряд ли решатся стрелять в мальчишку, а у меня будет лишняя секунда на ответ.

Но приключения, похоже, наконец-то закончились. Нас действительно проводили в комнату с телеграфом, и уже через десять минут мы уселись за стол в ожидании чая. Телеграмма ушла, надо ждать ответа, а чтобы скоротать время, Рулев, местный начальник гарнизона, предложил напоить нас чаем. Червячок сомнения вновь было проснулся, но я отмахнулся, не станут нас травить, телеграмму-то уже отправили, текст я проверял лично. Рулев будет ждать ответ и легко отдаст приказ на наше уничтожение, ежели что-то такое будет в ответе из Москвы.

– Как же вы здесь оказались, товарищ…

– Воронцов моя фамилия, если что, – подсказал я.

– Точно, я помню, что с птицами что-то связано, но боялся ошибиться. Так как, товарищ Воронцов?

– История, уважаемый начальник гарнизона, не на одну чашку чая, – протянул я.

– Да если надо, нам и самовар притащат, хотите?

– Мальчика покормите, пожалуйста, я как-нибудь позже. Нас в яме долго держали, прежде чем сюда доставить, неделю почти не кормили.

– Разберемся! – довольно жестко пробормотал Рулев и отдал приказ одному из солдат, что стояли возле дверей в коридоре, принести обед.

В этот день мы долго болтали с начальником гарнизона Рулевым, и мне было интересно, все же ничего не знаю о том, что в стране происходит, да и самому бывшему моряку небезынтересно послушать о моих похождениях. Ответ на телеграмму пришел довольно быстро, как пояснил Рулев, он даже удивился, что настолько быстро. Текст был простым и одновременно исчерпывающим.

«Именующего себя краскомом Воронцовым задержать. Самим ничего не предпринимать. Относиться вежливо и без провокаций. Ждите товарищей из Иркутска».

Рулев, прочитав, почесал затылок и растерянно произнес:

– Понимай, как знаешь! То ли задержать, то ли вежливо?

– Вы, товарищ начальник, просто не поняли, что в телеграмме не станут расписывать и раскладывать все по полочкам. Раз приказано ничего не предпринимать, значит, допрашивать не стоит, правильно? Задержать – значит, просто никуда не отпускать, за это говорит и требование о вежливом обращении. Все просто. Мы с мальчиком не собираемся усложнять вам службу. Мы и в яме не бузили, хотя и слышали в разговорах охраны о желании шлепнуть нас, чтобы не заморачиваться.

– Ну, у коменданта вы знатно пошумели, – возразил Рулев.

– Это другое, товарищ Рулев, – покачал я головой. – Когда на меня направляют оружие, я начинаю нервничать. Я ведь просто попросил его связаться с начальством, ничего более. А он не захотел разбираться и решил закончить дело простым, как ему казалось, способом. Не вышло. А уж почему эти двое с ходу стрелять стали, вообще не понимаю, – развел я руками. – Ведь это именно они застрелили коменданта, а не я.

– Да, это наши люди поняли, разобрались уже, мне доложили. Причины их поведения еще предстоит выяснить, с чего они умом тронулись, но мы, кажется, понимаем почему. Есть у нас тут небольшие заморочки, в центр не докладывали, хотели сами