Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

состоянии. Мальчишка. Повидавший за свою короткую жизнь много страшного, бывавший в таких переделках, какие и в дурном сне не видели девяносто процентов населения планеты, сейчас он радуется, и его радость передается всем вокруг.

– Малой, что в школе, потери большие? – завел я разговор о службе, когда мы уединились поболтать. Натали в это время укладывала дочку спать.

– Среди «быстрых»… – так мы в школе называли тех бойцов, кого нам присылали подтянуть навыки. Эти солдаты занимались у нас по два-три месяца и уезжали в свои части, чтобы стать в них младшими командирами. Наиболее верное сравнение – школа сержантов.

– Не знаю, сам понимаешь, нам никто не докладывает, а о наших… – Малой чуть задумался, – двадцать семь стрелков за прошлый год.

– Много, – покачал я головой, – их что, в пехоту ставят, что ли?

– Все от командиров зависит, сам помнить должен, еще по прошлой войне. Как приходилось доказывать, что подготовленный стрелок – это не просто рядовой боец пехоты… Но ведь не все командиры это понимают, увы.

– Я подниму вопрос, позже, когда вернусь на службу.

– А ты вернешься?

– А почему нет? Да и что мне, дома сидеть, что ли?

– Ну ты повоевал свое, можно и отдохнуть.

– Отдохнем, Ваня, когда все это закончится. Впереди мирная жизнь, не навсегда, но думаю, лет двадцать, или около того, нам дадут пожить.

– Все же, думаешь, будет новая война? С Германией, как ты и рассказывал?

– Теперь, Вань, после всего, что я с вашей помощью изменил, уже неизвестно. Может, с Германией, а может и с наглами, как знать, кому мы больше всех упремся как кость в горле.

– Я твою просьбу выполнил, знаю точно, кто пытается влиять на товарища Сталина и мешал тебе, – заговорщицки подмигнул мне Ванька.

– Завтра, давай-ка спать собираться, завтра поговорим.

– Завтра так завтра, – пожал плечами Малой, – вот товарищ Сталин тоже не принял меня, когда я просил, уехал, а теперь в госпитале лежит.

У меня челюсть упала.

– Не понял?

– Чего? А-а-а, – встрепенулся Ванька, – так он уехал в свою Грузию, подстрелили его там.

– Малой, как это произошло? Он что, без охраны был?

– Была, – отмахнулся мой друг, – не успели. Как мне рассказали, там все быстро произошло. Маму его жаль, погибла.

– Ни хрена себе новости! А в каком он госпитале?

– Как состояние позволило, сюда перевезли, на бронепоезде.

– Я с утра к нему схожу, узнать нужно, как и что теперь, – задумчиво проговорил я.

– Так вроде ничего не поменялось. Белых добиваем, да и нет их уже, небольшие банды, больше грабят и убивают, чем против нас воюют. Наши ребятки работают сейчас очень удачно, из засады, сам понимаешь, одно удовольствие работать таким, как мы.

Я попрощался с Ванькой, пребывая в раздумьях. Как такое могло произойти, почему? И кто же теперь партией и страной рулит? Одни вопросы…

Частично на мои вопросы ответил Деникин. Именно к нему поутру первым делом я и заявился. Напугав командующего своим видом и кучей вопросов, заставил против обыкновения спокойного генерала повысить голос.

– Что ты кричишь, Коля? Успокойся уже и давай по порядку. Иосиф Виссарионович в госпитале, идет на поправку и норовит сбежать от докторов. Произошло нечто такое, что мы предвидели, но он воспротивился нашим рекомендациям, и вот результат.

– Как это произошло? Почему он поехал в Грузию? – вопросы из меня сыпались один за другим.

– У нас проблемы с Украиной и Грузией, остальные окраины некогда нашей огромной страны пока более или менее спокойны. С первой все несколько проще, там украинские националисты решили, пока у нас до них руки не доходят, взять власть и отделиться. Они это и в семнадцатом пробовали провернуть, и вот опять. Прошлый раз у них все сорвалось из-за нашего наступления, они-то на немцев рассчитывали, а не получилось. Теперь там воду мутят поляки, которыми управляют англичане, ничего нового. На Украину отправлены войска, и хоть жесткими методами, но мы подавим этот бунт. А вот Грузия… Там местечковые князья захотели большего. Прихватили чуть не весь Кавказ и заявили о своей власти на всей этой территории. Начали распродавать российское имущество направо и налево, отдавая за взятки месторождения нефти, заводы. Англичанам только это и нужно было, поэтому туда и поехал товарищ Сталин, решив, что в родной Грузии он порядок навести сумеет. Да только плевать на него там хотели, уж извини за грубость. Мало того, что они не признают власть большевиков, так еще и устроили покушение на него самого и его родственников.

– И что теперь? – совсем охренев от всего услышанного, растерянно проговорил я.

– А теперь там, – твердо ответил Деникин, – товарищ Фрунзе. Закончил с Туркестаном и туда. Со всей своей армией. Тбилиси уже взял, осталось немного, но вмешались англичане и активно мешают установлению советской власти в этом регионе. Никак, гады такие, не дадут нам войну закончить. Требуют независимости для всего этого региона.

– Мне что, в Англию съездить да убрать весь их королевский выводок? К товарищу Сталину можно попасть?

– Я позвоню и доложу, а там уж как врачи и охрана решат, – развел руками Антон Иванович. – Про англичан забудь, не хватало нам еще и с ними войну развязать. У нас только в экономике сдвиг пошел в лучшую сторону, а тут ты…

– Я думаю, – улыбнулся я, забывая об англичанах, – врачи решат в мою пользу, если только доложат кому следует. Мне нужно увидеть товарища Сталина.

– Феликс Эдмундович бдит серьезно, к товарищу Сталину пускают только проверенных людей, самых близких.

– Иногда не знаешь, кто хуже, – заметил я.

– Такое бывает, согласен, – кивнул Деникин. – Ты сам-то как? Как дома встретили, – и улыбается, гад такой. Антон Иванович прекрасно знает мою Натали, знает, как она может «встретить».

– Да нормально, не расстреляли и то хорошо. Вам спасибо за все, что сделали, без вашей помощи было бы тяжко.

– Ой, да брось, Коля. Ксения помогала, она ведь сама не так давно через все это проходила, так что никаких сложностей нам это не доставило.

– Спасибо за разговор, Антон Иванович, пойду домой. Будут новости, позвоните мне, очень прошу.

– Конечно, Коля, это не обсуждается. Да, – генерал протянул руку в моем направлении, как бы останавливая меня, – вчера я говорил о важности скорейшего разговора с тобой, но теперь думаю перенести его. После твоей встречи с товарищем Сталиным многое может измениться, и, соответственно, возникнут новые вопросы.

– Я понял вас. Вы хотели поговорить насчет наших извечных «союзничков»? Ни дна им ни покрышки. У меня есть некоторые заготовки на эту тему, но разговор сложный и долгий. Давайте и вправду подождем чуток.

– До встречи! Натали и Марии привет от нас, –