Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

существующим уровнем развития предприятий. Плевать, что это чьи-то открытия, хочется скорейшего появления многих вещей. Что говорите, патенты? Не, не слышал. Это мы будем первые, кто выпустит холодильник, кондиционер и посудомойку. Эх, да мало ли чего я вспомнить смогу, дали бы только время и нужных людей в помощь, а там уж я не подведу. Надо завершать службу, права моя ненаглядная, хватит уже убивать и стараться, чтобы не убили меня, надо и просто пожить, как люди. Дадут или нет, это второй вопрос, главное, надо начать, а там, глядишь, и заживем!

– Товарищ генерал, разрешите доложить? – В кабинет, простенький, совсем небольшого размера, в котором, кроме четырех шкафов с книгами, двух кресел и письменного стола, ничего не было, заглянул молоденький сержант. Парень был из прошлогоднего выпуска разведшколы, но из-за своей уникальной способности запоминать все и вся получил назначение на должность секретаря при начальнике объединения школ спецназа при Главном Разведывательном управлении. Да-да, начальник, это я и есть. На дворе тридцать первый год, прошло целое десятилетие, как закончилась Гражданская война. ВКП(б) окончательно взяла власть в стране и стремительно, как бы и не быстрее, чем в известной мне истории, начала поднимать страну. Здесь также не обошлось без чисток и так называемых репрессий, но масштабы несопоставимые. Здесь действительно убирали врагов, обычных преступников, людей, кто попутал берега и желал лишь одного – беспредела. Ликвидаций было очень мало, в основном виновных просто отправляли на принудительные работы, благо мест для этого в нашей огромной стране хватает. Тысячи рудников, лесоповалов, шахт и прочего требовали рабочих рук, ну и вождь, не раз слышавший от меня о бесполезности расстрелов, принимал решения очень взвешенно. Да и зачем расстреливать нерадивых назначенцев, вся вина которых в недостатке образования?

Выдвинули человека, поручили дело, а он не справляется. Человек, в связи с отсутствием знаний, просто не смог правильно оценить объем работ и взялся за неподходящее для него дело, исходя лишь из собственных амбиций. Ну а кто же не захочет быть начальником?! Так и вылезали постепенно на свет те, кто действительно что-то знает, понимает и учится работать, а не карьеристы, способные только липовые отчеты строчить. Этим грешна наша страна, мы горазды выдумывать тысячи правдивых отмазок, но не станем просто и честно выполнять работу. Грустно это и переломить вряд ли удастся, наш менталитет нам же и мешает.

В двадцать втором товарищ Сталин вызвал меня в Кремль и предложил работу. Ага, эффективный менеджер начала двадцатого столетия. Естественно, это не было предложением в прямом смысле этого слова, Сталин общался со мной в свойственной ему манере.

– Есть мнение, товарищ Воронцов, назначить вас начальником, заведующим сетью наших разведшкол по всей стране. Что вы думаете об этом? – Не в первый раз я видел, как этот человек, будучи еще вполне здоровым и даже молодым, хитро прищурив глаза, уставился на меня, оценивая.

– Так у нас же, кроме нашей школы под Москвой, других нет? – высказал я первое, что пришло в голову.

– Нет. Вот и нужно создать такие школы, – сказал поучительно, указав на меня рукой с папиросой. – Есть мнение, что выпускники вашей школы отлично себя зарекомендовали во время войны с белогвардейцами и противниками советского режима. Поэтому мы решили увеличить число школ и выпускников соответственно. Политическое управление у нас есть, должно быть и силовое, а ваши методы, товарищ Воронцов, оказались наиболее полезными. В каждом регионе нашей необъятной родины должны быть открыты такие заведения, в будущем нам предстоят многие испытания, и мы должны быть готовы. Как ви считаете, товарищ Воронцов?

– Абсолютно согласен, товарищ Сталин, – кивнул я в подтверждение своих слов. – У меня только один вопрос: я должен буду готовить людей и для работы за границей?

– Ми обсуждали этот вопрос, понимая, что он у вас возникнет. Ви зарекомендовали себя отличным специалистом внутри страны, а для работы за границей у нас есть более подходящие люди. Не обижайтесь… – Сталин решил, что я обиделся? Смешно, да я только «за»!

– Товарищ Сталин, я не сомневаюсь в решениях партии. Вы правы, для работы за границей нужны особые качества, даже, я бы сказал, особый склад ума и характера.

– Именно так, Николай Васильевич, именно так. Ви честный и открытый человек, безупречный исполнитель, а там… Как бы неприятно это ни звучало, но там нужны подлецы. Да, для работы за границей нужно уметь притворяться, мимикрировать, подстраиваться под условия и отдельных людей, эта работа не для вас. Вы ведь не обижаетесь на то, что ми так решили? Нам кажется, эта работа не для вас.

– Да что вы, товарищ Сталин, – потупился я, – я и сам это знаю. Учитывая мою горячность, я не смогу спокойно работать с врагами, а предпочту их уничтожить. Там требуются другие люди, я вам рассказывал об уникальных операциях и людях, которые их проводили.

– Все это учтено, – кивнул Сталин, – ты очень помог мне, Николай, без преувеличения! – Сталин перешел на «ты», а это значит, он доверяет и выражает искренность. Это чувство проявляется у него крайне редко, надо ценить оказанное доверие, и я ценю.

– Я очень рад, что смог быть полезным, – чуть наклонил голову я, – если можно, хотел бы узнать, мне самому разработать систему школ и учебного процесса?

– Вам предоставят некие наработки, скорее даже рекомендации, а дальше вы сами. У вас будут широкие полномочия, все вопросы, включая хозяйственные, только через меня. В создаваемом Главном Разведывательном управлении ваше подразделение получает номер «девять». Кроме создания школ подготовки кадров, на вас ложится подготовка кадров для охраны особо важных персон. Именно ваши бойцы развиты настолько широко и уровень их подготовки настолько высок, что лучшего нам все равно не найти. Ведь если ваши люди знают, как убрать цель, значит, они лучше, чем кто-либо, знают и как уберечь от нападения. Как ты считаешь, я прав?

– Так точно, товарищ Сталин, – вновь коротко кивнул я.

– Детали получите в приемной у моего секретаря, изучите хорошенько все рекомендации, объем большой, поэтому даю неделю, после чего жду на доклад с выводами.

– Разрешите идти?

– Иди, Николай, и… – Сталин взял паузу, посмотрел в пол и вновь поднял глаза на меня: – Ты не обижен, что тебя сняли с действующей армии?

– Ни в коем случае, товарищ Сталин. Вы прекрасно осведомлены о моем здоровье, его уже не скрыть. Боец из меня уже не тот, что прежде, командующий вообще никакой, поэтому школы подготовки кадров… Да, думаю, это именно то, на что я гожусь сейчас лучше всего. Мне даже нравится. Люблю порядок и