Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

– На эту должность тебя предложил я сам, так как знаю о тебе несколько больше, чем другие, у тебя есть опыт службы в таких подразделениях, которые предстоит создать. Вот и создавай, с нашей стороны будет любая помощь в разумных пределах, разумеется.

Вот тогда я и взялся за создание школ спецназа. Да-да, это уже не узконаправленные школы стрелков-снайперов, а конкретно – СПЕЦНАЗ. Когда-то я сам в нем служил, поэтому, что и как надо делать, а чего не надо, знаю не понаслышке, мне будет намного легче, чем тем людям, кто создавал эти структуры в моей истории. У меня «Альфа» с «Вымпелом» будут созданы в двадцатых годах, а не в восьмидесятых. В одной школе мы выпускаем в год один взвод, пятьдесят бойцов, но эти пятьдесят стоят тысячи. Каких трудов стоило найти и притащить в наши центры опытных солдат Первой мировой войны, не передать словами. Их отыскивали по всей стране, убеждали, и вот сейчас, спустя почти десять лет, у нас в резерве больше тысячи подготовленных бойцов, которые сами теперь выполняют роли инструкторов, точнее, те из них, кто не задействован в решении государственных задач, а их много.

– Да, Саша, что случилось? – спросил я у секретаря.

– К вам товарищ… полковник Терещенко…

– Кто-о-о?

Я аж подскочил на месте. Ваньку я не видел два года, он постоянно в командировках по стране, руководит, так сказать, на местах. Он моя правая рука, мне уже несколько лет не приходится выезжать из столицы, все на Ваньке лежит. Я теперь лишь административное лицо. Нет, вся организация на мне, бесспорно, но Ванька – это мои глаза и руки.

– Виноват, – секретарь чуть растерялся, но в этот момент за его спиной уже появилась знакомая мне фигура Малого.

– Здравия желаю, товарищ генерал…

– Иди сюда, черт пропащий! – Я бегом подскочил к Терещенко и обхватил его своими руками. Ванька с годами стал еще шире, причем в нем одни мускулы, и обхватить его как раньше когда-то довольно трудно.

Секретарь у меня понятливый и мгновенно исчез, не забыв прикрыть за собой дверь. Мы долго хлопали друг друга по плечам, смотрели в глаза и даже ничего не спрашивали. Я очень по нему скучал, он мне как младший брат. Что мы с ним пережили, начиная с окопов Первой мировой…

– Откуда ты сейчас? – наконец я первым задал вопрос.

– Чуть позже, командир, у меня важные сведения, но это надо передать лично Генеральному…

– Не вопрос, ты же знаешь, он меня пока принимает довольно легко. Что, «горячее» что-то?

– Очень, – Ванька даже осмотрелся, – заговор на Дальнем Востоке подтвердился…

– Ваня… – Я напрягся. Блин, неужели до сих пор не вычистили?

– Абсолютно точно. Я все слышал и видел сам. Плюс, японцы мобилизовали весь флот, готовится вторжение. Они маскируют все, как будто собираются устроить учения, но это не так.

– Я устрою тебе встречу со Сталиным, доложишь лично, незачем играть в сломанный телефон. Мне только скажи, ты что-то сделал, чтобы купировать проблему?

– Все участники заговора под круглосуточным наблюдением, я объявил готовность «номер один» по всем нашим частям Приморского края. Люди готовы и выполнят любой приказ.

– Хорошо, жди!

Связавшись с секретарем Виссарионовича, я попросил доложить о моем визите и срочности дела. Поскребышев, да, он и в этой истории появился и вновь на должности секретаря Верховного, попросил подождать. Перезвонил через полчаса и подтвердил, что Сталин примет нас через два часа. К назначенному часу мы с Терещенко были в приемной и ждали разрешения войти. Когда от Сталина вышла группа военачальников, Ваня напрягся, и это не укрылось от моего взгляда.

– Малой?

– Тот полковник, что шел среди группы генералов, был в Хабаровске месяц назад.

– И-и?.. – поторопил я Ваньку.

– Там четверо замешаны… Штаб.

– Входите, товарищи, – Поскребышев указал на дверь.

Сталин выглядел нервным. Что за разговор у него состоялся до нас, неизвестно, но было очевидно, что он на взводе.

– Значит, ви утверждаете, товарищ Терещенко, что командиры Дальневосточного округа собираются помочь японцам в нападении на СССР?

– Так точно, – не моргнув глазом, отрапортовал Иван.

– Хорошо, товарищи командиры, очень хорошо, – Сталин покивал своим мыслям и вдруг поднял голову. – Хорошо, что ваши сведения совпадают с теми, что мне принесли из НКВД. Ви принесли сведения очень быстро, значит, служба товарища Воронцова работает как надо.

– Товарищ Сталин, у полковника Терещенко есть подозрения насчет одного из членов группы, только что вышедшей от вас.

– А ви наблюдательны, товарищ Терещенко. Думаю, Николай Васильевич попал в точку, назначив вас на эту должность. Из группы командиров, вышедших отсюда, ви ведь узнали полковника Роговцева?

– Я не имею чести знать его фамилию, – ответил Ваня через короткую паузу, – но среди вышедших в звании полковника был только один человек.

– Раз уж ви так глубоко залезли в это дело, то, товарищи, вам следует кое-что подписать, для начала. – Сталин вызвал по телефону Поскребышева и что-то ему быстро сказал на ухо, тот кивнул в ответ и мгновенно исчез. – Так вот, товарищи командиры, сейчас подойдет один человек, следуйте за ним. Вам объяснят, что и как, и куда лучше не лезть, – признаться, в этот момент у меня что-то шевельнулось внутри. А ну как сейчас войдет конвой и… здравствуй, Туруханский край!

Дело, в которое залез Ванька на Дальнем Востоке, было и правда под контролем партии и НКВД. Узнанный Терещенко полковник в действительности являлся «засланным казачком» в предполагаемом логове врага. С нас обоих взяли подписки о неразглашении и мягко, что удивило, попросили не лезть не в свое дело. Вот так. Признаться честно, я был даже рад, что все так завершилось. Не придется самому все это разгребать, да и Ванька освободился и получил отпуск.

У нас обоих давно созданы семьи, у каждого по трое детей, только у меня два пацана и дочка, а у Ваньки – наоборот, две девчонки и парень. Дочери моей, Александре, вот уже одиннадцатый год идет, большая совсем, у Ваньки старший как раз мальчишка, на полгода младше моей Сашки, кстати, зовут Колей. Этот гад, я имею в виду Терещенко, назвал первенца в честь меня. Не скрою, было весьма лестно. Из-за назначения на высокую должность в первые два года я больше времени проводил в дороге, а не дома, зато потом стало легче, и Натали вполне довольна, что я постоянно дома. А вот Мари мне очень жалко, Ванька постоянно в разъездах, надо выбить ему назначение в Москве, хватит колесить по стране, чай тоже уже