Гражданская война - Виктор Сергеевич Мишин

Где-то после обеда, как и вчера, притащили еду. Даже решетку не поднимали, просунули как зверям в клетку и бросили вниз.

– Мужики, ну есть в вас хоть что-то человеческое? Мальчика выпустите, совсем замерз уже!

– Не ори, а то стрельну!

– Так стреляй, чего как волка в яме держишь! – огрызнулся я. И этот хрен стрельнул. Я аж голову вжал в плечи от неожиданности. Но стрелял наш сторож не в нас. Просунув ствол винтовки между прутьями решетки, он выстрелил в стенку ямы, на нас лишь осыпалась какая-то труха.

– Ночью подсажу тебя, попробуешь допрыгнуть до решетки, – присев перед мальчиком, я начал объяснять свою задумку.

– Как же я ее подниму?

– Смотри, с той стороны, – я указал наверх и на край ямы справа, – есть выступ, днем разглядел. Туда поставишь ноги и спиной попробуешь поднять решетку. Если поддается, то, возможно, выберемся.

– Ты решил сбежать? А куда? Дальше все открытое, негде спрятаться.

– Придумаем что-нибудь, город вроде недалеко, на крайний случай, ущельем уйдем назад, на ту сторону. Главное выбраться. Ну и оружие вернуть нужно, уж больно оно мне дорого. Думаю, этих вояк здесь мало, мы за двое суток даже болтовни не слышали, так, редкие разговоры, не более того. Если бы тут приличный гарнизон стоял, уже бы решили нашу судьбу, да и просто попялиться кто-нибудь бы зашел, а тут вообще никого. Странно это.

– Я попробую, – кивнул Тай.

Ночью мы, собравшись с силами и соблюдая предельную осторожность, попробовали провернуть все то, что я задумал. Ничего не получилось, причем вообще. Тай не смог добраться до решетки, слишком уж высоко она была. Несколько раз прыгал как обезьяна, истоптал мне все плечи, но так и не смог дотянуться. Маленький он, китайчонок.

Но это сидение в холодной яме меня просто выводило из себя. Холод забирал силы, на согрев тратились последние ресурсы организма. Неопределенность она такая, может довести любого до отчаяния. Да и голод сказывался не меньше, хотелось откровенно жрать, а не просто есть. Только на пятый день решетка наконец поднялась и нам спустили лестницу.

– Эй, хунхузы, не околели еще? – донесся голос, в котором звучало что-то похожее на юмор.

– Интересно, если мы хунхузы, то как бы мы вас поняли? – бросил я в ответ.

– Вылезай давай, дергаться будете, полетите назад с дырой в брюхе.

– У нас зуб на зуб не попадает, а вы о каких-то дерганьях говорите! – выругался я.

Наверху, на воздухе, нам обоим стало дурно. Был солнечный день, тепло, даже жарко, я бы сказал. Зажмурившись от яркого света, аж слезы потекли, мы с Таем терли глаза, сидя на земле.

– Подымайтесь, ехать надо! – меня кто-то легонько пихнул ногой по пятой точке.

– Да подождите минуту, не видим же ничего! – отмахнулся я.

– Рядом ведро стоит, умывайтесь, провоняли как покойники!

– На хрена вы нас в яму после трупа посадили? – пытаясь протереть глаза, отвечал я. – Теперь месяц вонять будет.

– Это как старшина решит, может, вам всего несколько часов осталось, тогда и похрен на вонь, – ляпнул опять тот же говоривший и засмеялся.

– Неужели так смешно? – меня реально волновала реакция этих тюремщиков.

– А чего бы не посмеяться? – искренне не понимал проблемы вертухай.

– Легко смеяться над безоружным пленным, да? Только какой в этом смысл? – немного провокационно, но без злобы бросил я.

– Хватит болтать, давайте уже мойте свои рожи и в телегу, ехать пора! – разозлился вертухай.

– Сейчас, дайте еще пять минут… – Я кое-как разлепил глаза и первым, кого увидел, был Тай. Мальчишка стоял возле меня и ждал. Я показал ему жестом, он ведь якобы не знает русского языка, что надо умыться. Сам привстав, сделал вид, что сил почти нет, и остался сидеть. Тай подтащил ведро и стал его наклонять, чтобы полить мне на руки.

Везли нас долго, часа четыре. Ни еды, ни воды не давали, хорошо хоть, прежде чем умыться после сидения в яме, мы с Таем сначала вдоволь напились из ведра. Вода была грязной, но хоть не тухлой, а уж в нашем положении и вовсе отличной. Солнце припекало, здесь, в предгорье, уже вполне летняя жара стоит, постоянно хочется пить. Люблю тепло, но не настолько, здесь очень сложно жить, нет ни лесов, привычных для меня, ни рек больших, да ничего нет.

Наши сопровождающие не стали утруждать себя безопасностью и связали нам только руки, да и то бестолково. Мы не в претензии, конечно, хоть руки не затекали и то хорошо, но врага так вязать нельзя. Если бы я хотел, уже смог бы освободиться и огреть по голове любого из двух наших сопровождающих.

Места в округе какие-то совсем пустынные, людей не видно, как и поселений. Молчавшие всю дорогу стражники заговорили только на подъезде к городу. Здесь уже и мне стали попадаться на глаза знакомые места, все же провел в прошлом году тут немало времени. Город Верный, старинная крепость, будущая столица Казахской ССР Алма-Ата. По сравнению с будущим местность вообще другая, ничего похожего нет, но и немудрено, сколько лет пройдет, когда здесь появится независимый, мать его, Казахстан.

Ничего не имею против Казахстана, но какая на фиг независимость, а? Все эти недостраны, объявившие себя независимыми в девяносто первом, никогда не смогут нормально жить без России. Никогда. Все их мнимое благополучие основано лишь на деньгах, которые им дают из Америки и Евросоюза. Дают лишь с одной целью – сделать наши бывшие республики нашими врагами, не более того. Никому в мире не уперся какой-либо Казахстан или Туркменистан и прочие Украины. Западу нужны шакалы на нашей границе, которые всегда будут тявкать на нас, и только для этого.

В Верном, нас разместили в подвале здания, где в прошлом году у нас был штаб бригады. Даже обидно как-то, тогда я был тут вроде как главным, а теперь… А теперь сижу в камере. Пока вели по коридорам крепости, была надежда, что встретится кто-то из тех, кто служил здесь и в прошлом году, но как-то никого не узнал.

На допрос нас с Таем вызвали вместе и только на утро следующего дня. Грузный мужик, лет тридцати, а может и сорока, по нему и не поймешь толком, недовольно кашлянул в кулак, когда мы оказались у него в кабинете. Ладно, хоть кабинет не мой, было бы обидно вдвойне.

– Кто такие? Давайте быстро и начистоту, некогда мне с предателями разговаривать!

– Вообще-то, еще год назад, именно я из военной администрации здесь был старшим, товарищ, извините, не знаю, как вас по имени-отчеству.

– Что? –