Воздушная кавалерия. Том 3 - Джек из тени

— Последний счёт со всем содержимым, это твоя премия — ко мне подошёл Константин, протянув лист со счетами бывшего банкира, на обороте были новые реквизиты.

— Мой дорогой хозяин! — у Алисы перехватило дыхание — четверть счетов Гольцмана! Они не знают про их существование, это почти треть всех его чёрных денег! Мы сказочно богаты!

— Главное дожить до того момента, когда я смогу потратить эти деньги — мрачно ответил ей про себя.

Я молча кивнул, складывая лист с данными.

— Итак, раз мы договорились, вот твое первое задание в новом качестве…

* * *

«Первое задание в новом качестве…» Эти слова прозвучали, как щелчок затвора. Партия перешла в эндшпиль, Барон закончил прощупывать меня и перешел к действиям. Сейчас, именно сейчас, он устроит мне последнюю, самую главную проверку. Проверку на лояльность, откуда меня вынесут вперёд ногами, или я стану его верным псом, пока смерть не разлучит нас.

— Слушаю, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Внешне же был все тем же наглым и циничным Волчком, но внутри все сжалось в ледяной комок.

Барон не спешил, подошел к одной из книжных полок, нажал на неприметный выступ, и часть стеллажа бесшумно отъехала в сторону, открыв за собой стальную, сверкающую холодным блеском, дверь сейфа. Он приложил к панели ладонь, затем поток света прошёлся по его сетчатке. Сейф открылся с тихим шипением.

Из сейфа он достал не деньги и не оружие. Это был плоский кейс из темного, матового композита, без каких-либо опознавательных знаков, который он передал мне в руки.

— Слова, это просто ветер, Волчок, — сказал он, его голос стал жестким, деловым. — Лояльность доказывается не словами, а делами. И у тебя есть шанс доказать свою.

Я молча смотрел на кейс.

— Как ты, наверное, уже догадался, у меня обширные деловые интересы, — продолжил Барон. — В том числе и за пределами Империи. У меня есть… партнеры. Очень серьезные партнеры, которые высоко ценят современные технологии, особенно военные.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза.

— Мои японские друзья, — он произнес это так буднично, словно говорил о соседях по даче, — проявляют огромный интерес к некоторым разработкам нашего доблестного Особого Корпуса. Они готовы платить за них очень, очень хорошие деньги. Деньги, которые пойдут на укрепление нашего с тобой «нового порядка».

У меня внутри все похолодело. Вот оно, прямое предложение государственной измены, Барон говорил открытым текстом, проверяя мою реакцию. Я медленно протянул руку и открыл кейс. Внутри, на черном бархатном ложементе, лежало одно единственное устройство. Оно было похоже на коммуникатор, но его дизайн был чужим, инородным. Гладкие, обтекаемые формы, отсутствие видимых кнопок, странный, чуть мерцающий в свете камина материал корпуса.

— Это подарок от наших партнеров, — пояснил Барон. — Защищенный канал связи, который невозможно отследить или прослушать. Он соединит тебя напрямую с их представителем здесь, во Владивостоке. Никаких посредников, вроде меня или Константина. Отныне по техническим вопросам ты будешь работать с нами напрямую.

Закрыл кейс, пути назад больше не было, теперь я был звеном в шпионской цепи.

— Что конкретно от меня требуется? — спросил я, мой голос звучал хрипло.

— От тебя требуется то, что ты умеешь лучше всего, — Барон обошел стол и снова встал у камина, глядя на огонь. — Добывать то, что плохо лежит. Мне нужна информация, чертежи, техническая документация, результаты испытаний. Все, что касается передовых военных разработок Империи. Либо передача этой информации в нужные руки, так чтобы никто не был в курсе, кроме меня и адресата с той стороны.

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали отблески пламени.

— И твое первое задание, твой вступительный экзамен в наш клуб, будет связано с тем, что тебе хорошо знакомо. Я имею в виду твое прошлое, Волчок.

Мое сердце пропустило удар. Что он знает?

— По данным моей разведки, — продолжил он, не сводя с меня глаз, — твоя банда в Иркутске пару раз очень удачно пересекалась с одним из патрульных батальонов Особого Корпуса. С тем самым батальоном, где сейчас проводят испытания новых штурмовых флаеров. Маленьких, быстрых, очень зубастых машинок. Кажется, их называют «Ястребы».

Я молчал, превратившись в камень. Мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, откуда у него эта информация. Это просто совпадение? Или он знает больше, чем показывает?

— Так вот, — Барон сделал шаг ко мне, его голос стал тише, доверительнее, — моим японским партнерам до зарезу нужны чертежи этих «Ястребов». Они готовы заплатить за них целое состояние. Я хочу, чтобы ты их достал.

Он остановился в шаге от меня. Я чувствовал запах его дорогого табака и ауру абсолютной, безграничной власти.

— Это будет непросто, я понимаю, — он усмехнулся. — База Корпуса не склад контрабандистов. Но я уверен, что человек с твоими талантами и связями найдет способ. Особенно…

Он сделал паузу, самую страшную, самую длинную паузу в моей жизни. Его глаза, холодные, как лед, впились в мои, пытаясь прожечь маску Волчка, добраться до меня, до Кирилла Строганова.

— Особенно, — повторил он медленно, отчетливо произнося каждое слово, — учитывая, что создатель этих «Ястребов», некий блестящий, но очень неудобный для начальства лейтенант по фамилии Строганов, служит в том же самом батальоне.

Мир вокруг меня перестал существовать. Не было ни камина, ни запаха сигар, ни тяжести кейса в руках. Были только его глаза и его тихий, убийственный голос.

Он все знает или догадывается⁈ Или это просто гениальный ход, блеф, рассчитанный на то, чтобы выбить меня из колеи, заставить ошибиться, выдать себя!..

Я смотрел на него, и на моем лице, на лице Волчка, не дрогнул ни один мускул. Я был спокоен, по крайней мере, внешне по крайней меня мне очень хотелось в это верить.

— Строганов? — я лениво пожал плечами, изображая, что пытаюсь вспомнить. — Не слышал, но если этот лейтенант ключ к чертежам, значит, с ним надо будет поговорить. Или просто забрать то, что нам нужно, а его… — я щелкнул пальцами, — убрать как ненужного свидетеля. Мне все равно, главное, чтобы договорённости были в силе.

Барон смотрел на меня еще несколько секунд, а потом на его губах появилась улыбка. Та самая, холодная, хищная улыбка победителя. Он был доволен моим ответом.

— Вот это