Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Хотела бы нецензурно, — вздохнула Альбина и пригладила пальцами волосы. — Но я приличная. Повезло вам…

После этого секретарь развернулась и направилась прочь. Уже на пороге бросила через плечо:

— Пирожки свежие. Я их сама готовила. Потому они не отравлены. Если бы я хотела навредить, то сделала бы это элегантно и так, чтобы никто на меня не подумал.

Когда мы остались одни, я повернулся к воеводе и с укором покачал головой:

— Ну вот и зачем вы так с ней?

— С ней? — сипло выдавил из себя мужчина и ткнул пальцем в сторону приемной. — Вы видели? Нет, вы видели?

— Все видел, — я нахмурился. — Альбина Васильевна на нашей стороне. Она помогает и делает это без просьб. По своей инициативе.

— Вот это и пугает, — воевода подвинул кресло и уселся рядом со мной, чтобы не повышать голос. — Она меня назвала ведьмаком.

Я кивнул, соглашаясь.

— Никто в этом мире не знает этого понятия, — пояснил Морозов с жаром. — Понимаете? Нет здесь таких как я. И откуда ей знать…

— Ведьма, — флегматично ответил я. — Вы ведь говорили, что она ведьма. Так чему теперь удивляетесь?

Морозов задохнулся от возмущения, но не сразу нашелся с ответом. Он всплеснул руками, вскочил на ноги и прошелся по кабинету. Я же решил воспользоваться советом секретаря и начать есть. В конце концов голод был как известно не тетка, перерыв не вечен, а пирожки имели свойство остывать.

Морозов остановился, заметив, что я ем и прищурился.

— Вы ее совсем не опасаетесь?

— Давайте начистоту, — я с сожалением посмотрел на надкушенный пирожок, сожалея, что придется его на время отложить. — Она верно заметила, что если желала причинить вред, то уже бы это сделала. И никто бы ей в этом не помешал.

— Это она хитро придумала, — вынужден был согласится воевода и с интересом присмотрелся к выпечке.

— Угощайтесь, пока горячие, — предложил я. — Они и впрямь вкусные.

— С мясом? — подозрительно принюхался Морозов.

— Есть с капустой, — с улыбкой сообщил я. — Вот эти, с двойным защипом по краю.

— С двойным? — вздохнул воевода и вернулся в кресло. — Ну, вы, конечно, смелый. Вот так запросто есть ведьминскую стряпню…

— Она могла бы причинить вред через воду, — предположил я беспечно. — Могла бы зачаровать хоть ту же дверную ручку, за которую вы брались…

Морозов потер ладонь о брючину и нехотя кивнул, признавая мою правоту.

— Давайте признаем, что мы живем в Северске. А тут каждому найдется место. И ведьме тоже. А зная, какую важную роль она играла в Совете…

— Осипов очень переживает о ее потере, — признал Владимир Васильевич. — Говорят, что уже трех секретарей забраковал. Каждый ему чем-то не угодил.

— Вы думаете, что она его заколдовала? — хмыкнул я.

— Думаю, она умная и правда талантливый помощник, — нехотя произнес Морозов и осторожно взял с тарелки один пирожок. Он поднес его к носу и втянул аромат.

— Говорят, что на ней весь Совет держался. Да и тут она справляется. Это отрицать глупо, — задумчиво произнес он.

— Да и готовит она замечательно, — кивнул я.

Воевода покосился на меня, потом вздохнул словно перед прыжком в ледяную воду и откусил угощение. Совсем немного, но достаточно, чтобы ощутить вкус. Потом прожевал и проглотил. Так быстро, будто боялся передумать.

Я не стал дожидаться его реакции, беспокоясь, что на двоих пирожков может не хватить. А до ужина еще времени много. Морозов и впрямь распробовал выпечку и второй пирожок он уже ел, а не пробовал. Впрочем, как и третий.

Далее мы ели молча и с удовольствием. Воевода разлил по чашкам ароматный чай, попутно отметив с едва заметным уважением:

— Лесные травы. Наверняка сбор через Иволгинских лесовиков добыла. А это, скажу я вам, не каждый умеет.

— Хорошая женщина, — бросил я, пряча улыбку.

— Ведьма, — пожал плечами собеседник и тяжело вздохнул.

Через некоторое время Альбина Васильевна заглянула в кабинет. Она была собрана, мне показалось, что глаза ее слегка покраснели. Но тут же я отогнал от себя это подозрение, не желая верить, что она могла плакать. Воевода смешался, словно тоже об этом подумал и неловко встал с кресла.

— Я хотела забрать посуду, — спокойно пояснила свое вторжение женщина. — Вам все понравилось?

Она смотрела только на меня, ожидая ответа. И старательно делала вид, что Морозова в комнате нет.

— Было очень вкусно, — ответил я.

— Мне такие матушка в детстве готовила, — внезапно признался воевода.

Это прозвучало так неожиданно, что Альбина на мгновенье приоткрыла рот. Ее глаза округлились от удивления, когда она повернулась к Владимиру.

— С капустой мама тоже делала с двойным защипом по краю. Чтобы не перепутать с другой начинкой, — продолжил Морозов. — Она хоть и была княгиней, но умела многое. И порой баловала нас с братом настоящей выпечкой. Мы любили те дни, когда она заходила на кухню и повязывала передник.

— Я рада, что получилось вкусно, — смущенно пробормотала Альбина Васильевна.

— Спасибо вам, — Морозов шагнул вперед, будто доказывая самому себе, что бояться нечего.

— Мне было несложно испечь… — начала было женщина, но воевода ее перебил.

— Спасибо, что заботитесь.

— Всегда пожалуйста, — быстро произнесла помощница. Она взяла поднос со стола и направилась к выходу.

Владимир Васильевич обогнал ее и придержал дверь в приемную. Женщина сбилась с шага, потупилась и что-то тихо произнесла. Но слов я не разобрал. Кажется, воевода тоже. Он хотел было переспросить, однако не стал ничего говорить и просто прикрыл створку. Потом откашлялся и прошел к окну, чтобы опять сделать вид, что там происходит нечто важное. Кончики его ушей стали розовыми. Будто мужчина смутился. Именно потому я решил, что говорить о его поступке не стоит. Не хватало еще, чтобы он опять замкнулся в себе.

Мне подумалось, что начало пути к сердцу Морозова вполне могло пролегать через тарелку с пирожками. И в этом было что-то по-женски мудрое и древнее.

— Мне на самом деле стоит пересмотреть свои предрассудки, — произнес мужчина, не оборачиваясь. — Просто это сложно. Я столько лет…

Он замолчал и пожал плечами. Продолжать было необязательно. Я понял, что