Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

именно в этот момент произошло важное событие — Морозов решил, что может позволить себе жить по-другому. И быть может это намерение перерастет в нечто большее.

— Следующий посетитель ждет, — раздалось из приемной, и я торопливо вытер салфеткой пальцы. Дела не ждали.

— Пусть проходит, — попросил воевода, проследив, чтобы я принял приличный вид сытого князя.

Часы на стене отсчитывали час за часом. За окнами сначала ярко светило солнце, потом его сменили длинные тени, а ближе к вечеру кабинет окрасился теплым золотистым светом заката. Усталость постепенно давала о себе знать, но я упрямо продолжал принимать людей, понимая, что большинство из них проделало долгий путь именно ради этой встречи.

Лишь когда последний посетитель поблагодарил меня, аккуратно забрал свои документы и вышел за дверь, я впервые за весь день позволил себе откинуться на спинку кресла. Затем с облегчением выдохнул и расслабил узел галстука.

Казалось, прием наконец закончился. Я устало потер переносицу.

— Сколько было людей? — спросил я.

Появившаяся на пороге кабинета Альбина заглянула в блокнот.

— Тридцать восемь человек по записи. Семеро без записи. И трое журналистов.

— Всех приняли?

— Всех. Несколько человек записались уже на следующий прием. Я всех предупредила, что взятки неприемлемы. Но в коридоре все равно оставили всяческие угощения.

— Какие? — удивился я.

— Мед, яйца, колбасы, сыр. Орехи и ягоды. Сушеные травы, — женщина подала плечами, давая понять, что не имеет к этому отношения.

— Распорядитесь, чтобы все отвезли в приют, — попросил я.

— Кроме хмельного, — усмехнулась Альбина. — Это я отправлю жрецам. Они найдут применение этому зелью.

Я удовлетворенно кивнул.

— Решите с этим сами. Раз на этом все, то…

Договорить я не успел. На столе завибрировал телефон.

На экране высветилось имя главы Совета.

Я переглянулся с Морозовым и принял вызов.

— Слушаю.

— Николай Арсентьевич, добрый день, — раздался спокойный голос Осипова. — Не слишком отвлекаю?

— Все в порядке. Закончил прием.

— Отлично. Тогда предлагаю встретиться.

Я насторожился.

— Где?

— В зале Совета, — прозвучало в ответ.

Я невольно переглянулся с Морозовым. Тот услышал последние слова и едва заметно нахмурился.

— Это что-то срочное? — спросил я.

— Скажем так: есть вопрос, который лучше обсудить лично. И желательно до того, как о нем узнает весь город.

После этих слов связь оборвалась.

Я несколько секунд смотрел на погасший экран телефона.

— Не нравится мне эта формулировка, — негромко произнес Морозов.

Я молча убрал телефон в карман.

— Мне тоже.

Поднялся из-за стола, взял со спинки кресла пиджак и направился к двери.

— Похоже, рабочий день продолжается. Покой нам будет только сниться.

Глава 20

Все чудесатее

Почти все посетители уже разошлись, но у стены приемной, возле окон по-прежнему стояли несколько человек, которые о чем-то переговаривались. Но стоило мне выйти из кабинета, как они сразу оживились. Направились в мою сторону, наперебой загомонив:

— Николай Арсентьевич!

— Всего пару вопросов!

— Как вы прокомментируете сегодняшнее совещание?

— Это правда, что в Северск прибыл представитель Императорской канцелярии?

Морозов молча сделал шаг вперед, словно невзначай оказавшись между мной и репортерами.

— Сегодня был приемный день, — спокойно произнес воевода. — Все официальные комментарии будут позже.

— Но всего один вопрос… — начал было один из репортеров.

— Один уже был, — улыбнулся я. — Сегодня лимит исчерпан. Доброго вечера, мастера.

Я кивнул Альбине Васильевне, которая неодобрительно взирала на репортеров, и вышел в коридор. За спиной еще некоторое время слышались шепотки, но никто не рискнул идти следом. Быть может жело было в моем хмуром сопровождающем. Или у работников прессы появилась совесть

Мы спустились на первый этаж. Стоило Морозову открыть тяжелые дубовые двери управы, как до нас донесся привычный городской шум.

Вечерний Северск жил своей жизнью. По мостовой неторопливо катили автомобили, возле соседнего здания спорили два купца, а уличный торговец торопливо собирал с прилавка оставшийся товар. Он косился на темнеющее небо с тревогой. Ближе к горизонту собирались тяжелые дождевые облака.

Я вдохнул свежий воздух и спустился по ступеням к припаркованному авто. Уже у машины остановился, оглянулся на здание управы, где еще совсем недавно принимал жителей. В кабинете осталось незатворенным окно. Но стоило мне это отметить, как створка медленно звкрылась, а штора сдвинулась, скрывая помещение.

— Ведьма, — хмыкнул я, решив, что это работа Альбины Васильевны.

Затем открыл дверь и сел на переднее сиденье. Воевода занял место за рулем и завел двигатель. Повернулся ко мне и я попросил:

— К зданию Совета.

Морозов кивнул и автомобиль плавно тронулся с места, оставляя за спиной освещенное крыльцо управы и небольшую группу репортеров, которые наконец вышли наружу.

Некоторое время мы ехали молча. Я откинулся на спинку сиденья, и смотрел в окно. За стеклом медленно проплывали вечерние улицы Северска. Зажигались фонари, прохожие торопились домой, а над крышами домов медленно сгущались сумерки.

— О чем задумались, мастер-князь? — нарушил тишину Морозов.

Я потер переносицу, отгоняя нарастающую головную боль.

— Зачем Осипову потребовалось встретиться? — обратился я вслух к самому себе. — Не жду от него ничего хорошего.

Морозов некоторое время молчал, внимательно следя за дорогой. Затем флегматично пожал плечами.

— Вариантов не так уж много, — протянул он негромко.

Я перевел взгляд на воеводу.

— Например?

— Если бы на повестке дня стоял какой-то важный вопрос, он созвал бы заседание, о котором вас, согласно регламенту, обязаны были оповестить. А раз зовет вечером, без поотокола, да еще в зал Совета… значит, хочет, чтобы разговор прошел с глазу на глаз.

Я задумчиво кивнул. Потому что в словах Владимира Васильевича была логика. Авто же свернуло на широкую улицу, ведущую к центральной площади. Вечерний город не засыпал. Светились витрины магазинов, из открытых дверей лавок доносились музыка и смех, возле старого театра останавливались машины. Несколько дам в вычурных платьях и шляпках обмахивались веереами. Вероятно, они были актрисами, которые зазывали гуляющих на представление. Воевода чуть сбавил скорость перед перекрестком:

— И если Осипов вызывает вас одним из первых, значит, а может и единственным, то считает, что без вашего участия вопрос решить не получится.

Я нахмурился. Потому что эта идея мне не нравилась. Последние недели показали, что если Совет вдруг начинал нуждаться в моей помощи, ничего хорошего ждать не приходилось.

Я невесело усмехнулся.