Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Вы допускаете мысль, что дерево упало случайно? — тихо спросил я, медленно закатывая рукава рубашки.

Ткань негромко зашуршала в напряженной тишине. Этот привычный жест почему-то помогал собраться с мыслями. Сердце по-прежнему колотилось быстрее обычного, но руки оставались спокойными.

Владимир Васильевич ответил не сразу. Он продолжал внимательно смотреть сквозь лобовое стекло, словно пытался разглядеть то, что скрывала темнота за пределами света фар.

— В этом лесу деревья не падают без причин, — наконец покачал головой воевода. — Хотя… именно здесь проходит граница между владениями Митрича и Иволгина.

Он ненадолго задумался и снова перевел взгляд на лежащую впереди сосну.

— Потому совсем исключать случайность я бы не стал. Но…

Он не договорил. И не нужно было. Я и сам видел, насколько странно всё выглядело. Ствол лежал слишком удачно, полностью перегородив дорогу. Будто кто-то заранее выбрал именно это место и очень аккуратно уложил дерево поперек проезда. Даже свежий излом казался каким-то неправильным. Древесина еще светлела, хвоя не успела потускнеть, а вокруг лежали только что обломившиеся ветви. Слишком свежие.

Я медленно выдохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Не думаю, что это случайность.

Воевода искоса посмотрел на меня. Потом неожиданно усмехнулся уголками губ.

— Связка стихий…

Он произнес эти слова с заметным недоверием.

— Как бы вам волосы не подпалить, Николай Арсеньевич. Будете потом лысым ходить. Все вороны над вами смеяться будут.

Я невольно улыбнулся. Даже сейчас Морозов умудрялся находить место для своих шуток.

— Лучше лысый, но живой.

— Держитесь поближе ко мне, — приказал воевода. — Я смогу контролировать жар рядом с вами. И постарайтесь сами не сгореть.

— Никифор нам такого не простит, — усмехнулся я.

Затем взялся за ручку двери, на мгновение задержал ладонь и, глубоко вдохнув, толкнул ее от себя. В салон сразу ворвался холодный северский воздух.

Он пах сырой землей, свежей древесиной и лесом, который сейчас казался непривычно тихим. Тишина больше не успокаивала. Теперь она давила, словно вся чаща вокруг затаилась, терпеливо ожидая, когда мы сами сделаем первый шаг навстречу неизвестности.

Снаружи оказалось свежо. Может быть, дело было вовсе не в погоде. Просто я выскочил из машины в одной рубашке, оставив пиджак на сиденье, и теперь прохлада ощущалась особенно отчетливо. Где-то над верхушками сосен лениво покачивались ветви, но до земли ветер почти не доходил.

Морозов выбрался следом. Не торопясь снял куртку, бросил ее на капот автомобиля и медленно огляделся. Он не крутил головой по сторонам, не пытался всматриваться в каждый куст. Воевода просто стоял, внимательно прислушиваясь к лесу, словно рассчитывал услышать то, что было недоступно обычному человеку.

Потом он нарочито громко заговорил, растягивая слова так, чтобы они разнеслись между деревьями далеко за пределы дороги:

— Что ж, княже… Надобно нам как-то с этим деревом разобраться. Я уже отправил сообщение дружине. И они прибудут с минуту на минуту.

Я сразу понял, для кого предназначались эти слова. Не для меня. Для того, кто, возможно, сейчас наблюдал за нами из темноты. Если это действительно была засада, то ее устроители должны были услышать, что совсем скоро здесь станет многолюдно.

Я бросил короткий взгляд на воеводу и поддержал игру.

— Может, мы и сами сможем разобраться с этой оказией, — пожал я плечами, нарочно произнеся это достаточно громко.

Морозов усмехнулся. Улыбка появилась лишь на губах. Глаза же оставались холодными, цепкими и настороженными. Они продолжали внимательно скользить по темной стене леса, не задерживаясь ни на одном месте дольше пары мгновений.

— Сдюжим, конечно, — согласился воевода. — Не впервой.

Он сделал шаг вперед, будто собирался просто убрать с дороги поваленное дерево. А затем едва заметно кивнул мне. Со стороны жест выглядел совершенно случайным. Но я сразу понял его смысл.

В ту же секунду вокруг моих ладоней медленно закружился холодный воздух. Сначала между пальцами пробежал прохладный сквозняк. Воздух послушно собирался вокруг кистей, ожидая моего приказа, а я старался дышать ровно, чтобы не выдать собственного волнения, и того, что мы уже готовы встретить любого, кто решит выйти из темноты.

С каждым медленным вдохом я ощущал, как стихия откликается на мой зов. Холодные потоки воздуха неторопливо кружили вокруг ладоней, послушно собирались в тугой вихрь, словно и сами понимали, что вот-вот наступит момент, когда им придется сорваться с места.

Именно тогда по спине пробежал неприятный холод.Он не имел ничего общего с вечерней прохладой. Это было совсем другое ощущение, знакомое каждому, кому хоть однажды доводилось чувствовать на себе чужой взгляд.

Разум еще пытался убедить меня, что вокруг никого нет, но подсознание говорило об обратной. Волосы на затылке приподнялись, дыхание само собой сделалось тише, а внутри возникла тяжелая уверенность, что из темноты за нами внимательно наблюдают.

Высокие сосны стояли совершенно неподвижно. Ни одна ветка не качнулась, ни один куст не шелохнулся, словно сама чаща затаила дыхание. Темнота между деревьями казалась необычайно густой, почти живой.

В какой-то миг мне почудилось, будто за широким стволом что-то бесшумно сместилось в сторону, но стоило присмотреться внимательнее, как перед глазами снова оставались лишь деревья, кустарник и плотная тьма.

— Мы не одни… — едва слышно произнес я.

Воевода ничего не ответил. Да и не нужно было. По тому, как он изменился в лице, я понял, что Владимир Васильевич чувствует то же самое.

Морозов неторопливо шагнул вперед, выпрямился во весь рост и медленно поднял правую руку. Несколько долгих мгновений ничего не происходило, а затем над раскрытой ладонью вспыхнула крохотная искра. Она была совсем маленькой, не больше светлячка, но почти сразу начала расти, наливаясь силой и превращаясь в плотный огненный шар. Пламя горело удивительно ровно. Оно не осыпалось искрами, не выпускало клубов дыма, а спокойно вращалось над рукой воеводы, становясь всё ярче с каждой секундой. Рыжеватый свет лег на дорогу, скользнул по мокрой коре сосен, осветил поваленное дерево и заставил тени торопливо отползти в глубину леса.

В следующий миг Морозов резко вскинул руку вверх.

Огненный шар взмыл над нами, а я почти одновременно направил вперед обе ладони. Воздух, который всё это время кружил вокруг меня, словно только этого и ждал. Холодные потоки сорвались с места, устремились вслед за пламенем и мягко подхватили его. Я отчетливо почувствовал, что стихии не борются друг с другом. Воздух не