Таксист из Forbes 8 - Ник Тарасов

— Там мои диагнозы, — сказала она. — Медик свои бумаги из рук не выпускает.

У поста она задержалась. Медсестра Танечка — в пятницу она пускала меня в палату мимо часов приёма — вышла из-за стойки сама.

— Танюша, запомни. У Клавдии Семёновны из седьмой вены никакие, капельницу ставь в кисть и не слушай её. И Петровичу из третьей скажи: с лестницей пусть не геройствует, наступать через ступеньку ему рано.

— Запомнила, Тамара Ильинична.

Танечка записывала в настоящий блокнот — так записывают за старшей, которой завтра здесь уже не будет, а спросить потом будет не с кого.

На крыльце Тамара Ильинична посмотрела на угол корпуса. Потом на меня.

— Барон там?

— Там. Спит.

— Правильно, — сказала она. — Мы попрощались. Одну работу два раза не делают.

До Ворошилова я ехал за «Ларгусом», не обгоняя, хотя Зоя вела медленнее, чем я привык. Люки она объезжала все до одного, и я понимал, что рёбра на заднем сиденье она чувствует лучше, чем свои.

Во дворе нас ждали. Оставалась последняя коробка — герань, восемь горшков. Виталик вынес её в два приёма и заодно ещё раз проверил, как стоит шкаф. Валерьич, свежий после Пущино, подкатил к «Ларгусу» и принял на колени последний горшок, пока Зоя перестилала багажник. Держал он его, как держат на проходной чужой пропуск — недолго и двумя руками.

Моё место у второго подъезда, где всегда стояла моя машина, было занято серой «Вестой». Я встал у мусорных баков, где ставят машины гости. Двор возражений не имел.

Из «Ларгуса» Тамара Ильинична не выходила — рёбра. Опустила стекло и выслушала Виталика, потом махнула на него рукой. Пока грузили герань, из подъезда спустился Юра из сто седьмой. Нёс трёхлитровую банку, обёрнутую в газету.

— От тёщи, — сказал он в открытое окно. — В дорогу. Прошлогодние, крепкие.

— Спасибо, Юрочка. — Она приняла банку на колени. — Батарею твою я слышала. Стучать в ответ уже не могла, ты не думай.

Юра кивнул и ушёл в подъезд быстрее, чем нужно.

Потом она позвала меня.

— Спасибо тебе, Геночка, — сказала она мне. Помолчала, — Ну всё. — Она поправила пучок. — Езжай. У тебя дел полно, я же вижу. Я как поправлюсь еще к вам приеду. Обязательно.

Она нашла мою ладонь на дверце и накрыла сверху. Рука у неё была лёгкая, суше прежнего. Подержала. Убрала.

— Звони мне, номер же мой есть у тебя. И фото Барона присылай. Хоть иногда.

— Обязательно, Тамара Ильинична. Поправляйтесь поскорее и берегите себя.

«Ларгус» тронулся, обошёл колдобину у второго подъезда и мигнул поворотником. На свой дом она не оглянулась. Или я не увидел. Валерьич поднял руку и держал её, пока машина не скрылась за углом.

Мы постояли.

— Заезжать-то будешь? — спросил Валерьич, когда я открыл дверцу машины.

— Буду.

— Все так говорят. — Он развернул коляску к лавочке. — Ладно. Езжай, гость.

* * *

В сервис мы с Бароном въехали к полудню. Ворота стояли распахнутые, на подъёмниках висели две машины, у ангара работал кран. Крылов что-то размечал и спорил с крановщиком. Крановщик хотел обедать. Крылов хотел успеть до дождя.

— Успеете? — спросил я.

— Если этот не уедет жевать — успеем, — сказал Крылов так, чтобы крановщик слышал. Крановщик остался.

Палыч шёл вдоль свежей кладки с блокнотом. У третьей опоры остановился, приложил уровень и подождал, пока я подойду.

— Четыре десятых на метре, — сказал он. — В допуске. Пока.

— Пока?

— Пока я хожу. — Он сделал пометку. — Крылов работает хорошо. А хорошо работающих проверять надо чаще всех. Они расслабляют.

Барона забрал Толян — увёл показывать хозяйство. На мойке Никита домывал чёрный кроссовер и объяснял псу, что пену главное не передержать. Барон слушал, как слушает старый мастер нового начальника цеха — не возражая и не собираясь ничего менять.

— Шеф, а он команды знает? — спросил Никита, когда я проходил мимо. — Я ему «сидеть» сказал, а он посмотрел так… по-взрослому.

— Он при медицине вырос. У него на команды свои требования. Сначала бахилы.

Никита засмеялся и уронил микрофибру в ведро.

Оля выглянула из конторки с телефоном.

— Гена, привет. Паблик городской просится про ангар снять. Пускаем?

— Пускаем. С Крыловым только согласуй, у него кран до вечера.

— Уже. — И ушла обратно.

Что происходит во дворе, я сегодня понимал глазами, как все. При Бароне другого способа нет.

В боксе я сел к монитору наблюдения и отодвинул кружку, из которой пила Ольга от клавиатуры. Экран, разбитый на четыре квадратика — ворота, двор, боксы, мойка. Записи я просматривал раз в неделю и по верхам. Кто приезжал, не тёрся ли кто у забора. Сегодня я приехал смотреть не чужих.

Архив на регистраторе листался неделями назад, и глубину его я до сегодняшнего дня не проверял ни разу. На перемотке двор жил смешной жизнью. Машины задом выкатывались из боксов, Толян ходил спиной. День я искал по «газели» с запчастями — она приходила тогда после обеда. Нашёл.

Себя я увидел в квадратике «ворота» в 16:40 — у левого столба, спиной к камере, с телефоном у уха. Ворота настежь. Я вывел звук на колонку.

Сначала пошёл двор той среды — компрессор, стук по железу, вода на мойке и чей-то смех. Потом я услышал себя. Половину съедал компрессор. Вторую половину не съедал никто. «Материал готов». «Шесть эпизодов». Дальше — про сроки, которые её устраивают. Я стоял в собственном дворе и выдавал это в полный голос, не понижая, как обсуждают доставку колодок.

Я остановил запись. Растёр ладони о колени — они успели остыть. Потом включил снова и дослушал до конца.

Я отмотал назад и пустил те же четыре минуты без звука. Теперь я считал.

Первый — клиент с мойки, курил у синего ведра. Второй сидел в своей машине у ворот, локоть наружу. У Толяна расписывался водитель «газели», в трёх шагах от меня. Двое прошли с улицы срезкой, к остановке. Женщина с сумкой ждала кого-то на обочине. Семь.

Я пустил третий раз. Девять. Мужчину за баннером «шиномонтаж» я пропустил дважды — он стоял неподвижно и смотрел в телефон. Что у него было на экране, камера не знала. Я теперь тоже хотел бы знать.

Девять человек за четыре минуты слышали то же, что слышала камера. Кто из девяти слушал — такой графы в архиве не было.

Дальше я сделал то, чего делать не хотел. Прогнал на перемотке месяц архива, один квадратик «ворота». Себя с телефоном у левого столба я насчитал