Вездесущий поиск истины - Priest P大

– За те годы, что мы провели порознь, глава Янь, похоже, отбросил свое старое «я» и стал совершенно другим человеком. Как твой старый друг, я чувствую удовлетворение.

Янь Чжэнмин вдруг осознал, что Чэн Цянь никогда не тратил времени на слова, прежде чем обнажить меч. За всю свою жизнь Янь Чжэнмин ни разу не испытывал к кому-либо такой ненависти. Ее вкус пугал его, но он же становился источником бесконечной силы.

Огромное небо над островом было ярким и ясным, а сердце молодого главы переполняла жажда убийства.

У него за спиной остались его шиди и шимэй. Несмотря ни на что, этой битвы ему было не избежать. Янь Чжэнмин тоже не хотел тратить время на бессмысленные разговоры, поэтому он выхватил меч и бросился вперед.

Но Чжоу Ханьчжэн никак не отреагировал на его атаку. Вместо этого двое мужчин в масках поднялись в воздух по обе стороны от него, преграждая Янь Чжэнмину путь.

Чжоу Ханьчжэн беззаботно посмотрел на юношу и с чувством вздохнул.

– Фуяо. Некогда горные цепи ваших земель царапали облака, а сам клан был полон великих мастеров. Стоило им топнуть ногой – и небеса содрогались. Такая власть, такой почет… Никто не ожидал, что настанут времена, когда вы падете так низко, что вашим ученикам не останется ничего другого, кроме как скитаться в глуши. Порой превратности судьбы действительно невозможно предсказать.

Ударом меча Янь Чжэнмин прорвал оборону защитников Чжоу Ханьчжэна. Его тело обратилось вспышкой яркого света, устремившейся к противнику. Ветер, поднятый его клинком, трепал полы чужих одежд, но Чжоу Ханьчжэн оставался пренебрежительно невозмутимым. Он даже не развернул свой веер. В воздухе раздался тихий звон, и молния в языках пламени ударила прямо в меч Янь Чжэнмина, оставив зазубрину на лезвии.

– В прошлом с твоим уровнем самосовершенствования ты не смог бы даже войти в круг внутренних учеников острова, – улыбнулся Чжоу Ханьчжэн. – Ты всегда носишь на шее печать главы клана, не слишком ли она тяжела для тебя? Почему бы мне не снять с тебя это бремя?

Его пальцы вдруг превратились в когти. Казалось, прямо у него на ладони возник черный циклон, и мужчина потянулся к груди Янь Чжэнмина.

Янь Чжэнмин уклонился и взмахнул мечом в попытке нанести удар, но его рука неожиданно дрогнула.

Когтистая лапа Чжоу Ханьчжэна была крепка, словно алмаз, – удар меча не сточил и половину когтя, а рука продолжала увеличиваться. Казалось, она в любой момент может обрушиться на Янь Чжэнмина и раздавить его.

Именно тогда Янь Чжэнмин услышал, как Хань Юань выкрикнул:

– Я здесь! Иди сюда, дай мне хорошенько тебе врезать!

Сердце Янь Чжэнмина забилось быстрее. Он опустил голову и увидел, что Хань Юань, Ли Юнь и все остальные вышли из своего укрытия за небольшим холмом. Двое мужчин в масках двинулись прямо на них и тут же вступили в бой с Ли Юнем, который едва держался на ногах, и Хань Юанем, который был бесполезен с самого начала. Ситуация вмиг приняла опасный оборот.

Но стоило Янь Чжэнмину лишь на мгновение отвлечься, как гигантская рука Чжоу Ханьчжэна сократила расстояние между ними. Янь Чжэнмину негде было спрятаться, и он мог только, забыв о своих ранах, попытаться отбросить противника назад. Он ударил «Неприятными последствиями», намереваясь, если ему суждено погибнуть, хотя бы забрать Чжоу Ханьчжэна с собой.

И все же, несмотря на то что Чжоу Ханьчжэн готов был поставить на кон все, что у него было, он очень ценил собственную жизнь. Он опустил руку и отступил.

«Как увлекательно, – подумал он. – Неужели правда, что даже кролики могут кусаться, оказавшись за пределами безопасных территорий?»

Но стоило ему об этом задуматься, как он почувствовал леденящий взмах меча у себя за спиной. Холод объял сердце Чжоу Ханьчжэна. Он наконец развернул свой веер, выпуская столб огня и молний.

Яростные вспышки пронзили море, и бушующие волны вспенились, будто готовясь породить нового водяного дракона. Морская вода обрушилась на землю острова соленым дождем.

Чжоу Ханьчжэн осторожно отступил. Увидев человека, что стоял позади него, он сощурился. Это был Чэн Цянь.

Когда Чэн Цянь впервые очнулся на том далеком рифе, промокший до нитки, он уже выглядел как нищий. А после тренировки с Вэнь Я чжэньжэнем его одежда и вовсе превратилась в лохмотья. Выглядеть еще хуже Чэн Цянь просто не мог. Стоило Янь Чжэнмину увидеть, в каком возмутительном виде юноша предстал перед ними, как жажда убийства, переполнявшая его, немедленно исчезла.

В этот момент глава клана Янь наконец осознал, как мало стоит он сам. Когда он увидел Чэн Цяня, он едва не разрыдался. Юноша открыл рот, но какое-то время не мог вымолвить ни слова.

Чэн Цянь окинул растерянного Янь Чжэнмина взглядом и вдруг почувствовал, что в мире действительно есть кто-то, кто переживал о нем и ждал его возвращения. Он знал, что сейчас не самое подходящее время и место, но не мог удержаться от едва заметной улыбки.

Разве не естественно для человека желать, чтобы на исходе дня, когда он, измученный, наконец-то придет домой, кто-нибудь открыл ему дверь и недовольно спросил: «Где, скажи на милость, тебя носило?!»

Чжоу Ханьчжэн не заметил Чэн Цяня раньше, но ему было все равно. В его глазах эти недоделанные сопляки не стоили того, чтобы о них помнить. У них не было ничего, кроме имени их клана. Он и не представлял, как сильно заблуждается.

Тогда, в лекционном зале, Чжоу Ханьчжэн оценил пристальный взгляд Чэн Цяня. Теперь, спустя несколько лет, пусть юноша и стал внешне более сдержанным, его внутренний настрой оставался прежним, под стать морозной воле его меча. И все же, несмотря на свое восхищение, Чжоу Ханьчжэн не желал признавать Чэн Цяня с его посредственным уровнем развития. Он лишь слегка улыбнулся.

– Что, этот юный даою тоже хочет обменяться со мной ударами?

– Старший Чжоу, ты все неправильно понял, я не имею таких намерений. – Не выпуская из рук Шуанжэнь, Чэн Цянь кивнул Чжоу Ханьчжэну с церемонным почтением. Но в следующий миг, без какого-либо предупреждения, он пробудил «Камень сосредоточения души», полученный от Вэнь Я чжэньжэня.

Чжоу Ханьчжэн ощутил, что его тело стало тяжелее. В глубине его сознания тут же зародилось плохое предчувствие, а потом он понял, что его истинная Ци словно заледенела. Его предельная концентрация вдруг ослабла. Уровень его совершенствования снизился почти втрое.

Чжоу Ханьчжэн был потрясен. Что это еще за проклятая техника?

Но Чэн Цянь не дал ему времени обдумать это. Неся в