Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

приказ». Он прекрасно понимал, что в государстве есть только два человека, способных организовать подобную переброску в условиях апокалипсиса. Император и средний сын рода Громовых, имевший нынче негласное, но довольно большое влияние в государстве.

— Идем, Гриша, — бросил отец, поднимаясь и беря свою трость.

Их провели по длинным коридорам базы и погрузили в ожидавшую машину. Медицинский осмотр свелся к паре быстрых вопросов от сопровождающего врача — семья не покидала герметичный бункер с самого начала катаклизма, риск заражения стремился к нулю.

В столице, в районе, где располагались служебные квартиры сотрудников ведомств, было тихо. Комендантский час соблюдался неукоснительно.

Группа захвата СБРИ остановилась перед дверью нужной квартиры. Старший офицер дважды ударил костяшками пальцев по железному полотну. Затем еще дважды.

Внутри послышались тяжелые, шаркающие шаги. Защелка щелкнула, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял мастер инквизиции Корнелиус.

Он выглядел так, словно не спал последние несколько суток. Мятая футболка, накинутый поверх домашний халат. Волосы взъерошены, на подбородке многодневная щетина. Он медленно поднял руку, потирая покрасневшие глаза кулаком, и посмотрел на трех закованных в броню оперативников, стоящих на лестничной клетке с автоматами на ремнях. Из глубины квартиры тянуло крепким запахом табачного дыма и заваренной робусты.

Корней, шмыгнул носом, устало моргнул, оценивая габариты незваных гостей и их ведомственную принадлежность по шевронам.

Рука инквизитора опустилась. Он сделал шаг в сторону, освобождая проход, и посмотрел на офицера.

— Выпьете кофе, господа? — хриплым спросонья голосом осведомился Корней, кивнув в сторону кухни.

— Никак нет, Мастер, — безэмоционально ответил старший группы. — Приказ Императора. Экстренный сбор. Одевайтесь. У нас жесткий тайминг.

Корней тяжело вздохнул, почесал затылок и молча побрел в комнату за формой. Если приказ от самого верха, значит, кофе придется допивать уже на ходу.

Самолеты сели на закрытых полосах, конвои миновали блокпосты, и в итоге все потоки сошлись в одной точке — на верхнем ярусе правительственного бункера.

Здесь, перед колоссальными стальными створками главного грузового лифта, отряды СБРИ передали своих подопечных под ответственность внутренней охраны объекта.

Они все оказались в одной кабине. Пространство лифта было достаточно огромным, чтобы вместить легкий танк, поэтому толпа людей не чувствовала себя в тесноте, но эмоциональное давление в замкнутом объеме зашкаливало.

Они стояли молча, разглядывая друг друга под тусклым светом плафонов.

Алиса Бенуа жалась к Лидии. Аристократка держала спину прямо, но ее глаза периодически стекленели от внутренней борьбы с подступающим безумием.

Виктория, Димка Дубов и Мария Елизарова стояли небольшой группой, настороженно поглядывая на вооруженную охрану.

Андрей Иванович Громов опирался на трость, сохраняя монументальное спокойствие. Григорий Палыч возвышался за его спиной, словно гранитный памятник верности. Дмитрий переминался с ноги на ногу, спрятав руки в карманы куртки.

— Как вы, девочки? — обратился глава рода Громовых к Алисе и Лидии.

— Хотела бы сказать, что порядок, но… — Лидия прикрыла глаза и пожала плечами. — Могло быть и лучше.

— Надышались? — ахнул Григорий Палыч.

— Угу, — ответила Алиса. — Угораздило.

Андрей Иванович покачал головой.

— Надо было вам у нас оставаться. Как задницей чуял.

Лидия отмахнулась.

— Не вините себя, Андрей Иванович. Сделанного не воротишь, так что имеет то, что имеем. Куда интереснее вопрос, что мы тут все делаем.

— Это нам и предстоит выяснить, — отозвался Андрей Иванович. — Но, думаю, это все не просто так.

Корней просто стоял у дальней стены, привалившись к металлу плечом, и меланхолично смотрел на счетчик этажей.

Механизмы вздрогнули. Кабина начала медленный спуск. Гидравлика монотонно гудела, унося разношерстную компанию глубоко под землю.

* * *

Я стоял неподвижно. Глаза рефлекторно прошлись по фигурам внутри, за долю секунды считывая визуальную информацию.

Аристократичная осанка. Седые волосы. Знакомая форма трости.

Русые волосы, собранные в строгую прическу, и ледяной взгляд, в котором сейчас билась усталость.

Яркое рыжее пятно волос.

Знакомый профиль патологоанатома. Ссутуленные плечи судмедэксперта. Строгий профиль главы лаборатории.

Мятый плащ инквизитора.

Они были здесь. Все.

Люди, с которыми я ругался, работал, спасал жизни, стоял спина к спине, над трупами которых проводил экспертизы и ради которых, по большому счету, продолжал барахтаться в этом мире. Весь мой ближний круг, вырванный из разных концов страны, стоял сейчас в одной грузовой кабине глубоко под землей.

Я забыл, как дышать. Медицинский прагматизм дал сбой, перекрытый мощнейшим выбросом эндорфинов. В груди что-то сжалось, а затем резко отпустило, разливаясь теплой, пульсирующей волной по венам.

Когда двери распахнулись полностью и я оказался напротив них, в коридоре возникла пауза. Длилась она всего несколько секунд.

Они смотрели на меня. Я смотрел на них.

А затем из глубины кабины выскочило рыжее пятно.

— Викто-о-о-р! — радостно завопила Алиса, прорывая тишину.

Она рванула вперед, не обращая внимания на охрану, спотыкаясь о стык лифтовой кабины и бетонного пола. Рыжая кинулась ко мне навстречу, раскинув руки.

Глава 19

Девушка рванула вперед, заскрипев подошвами по покрытию. Споткнувшись о металлический порожек и едва не потеряв равновесие, Алиса бросилась ко мне, широко раскинув руки. Я инстинктивно подался навстречу, расставляя ноги шире для устойчивости.

Алиса врезалась в меня с разбегу, заставив ботинки слегка скользнуть по полу. Правое плечо, совсем недавно вывернутое в египетском раскопе, прострелило острой болью. Я стиснул зубы и крепко обхватил девушку обеими руками, сжимая жесткую ткань выданного ей карантинного комбинезона. Девушка вцепилась в мою куртку, прижимаясь всем телом и тяжело, прерывисто дыша. Я уткнулся подбородком в ее макушку.

Ох, рыжая, даже не представляешь, как же я рад, что с тобой все в порядке. Хотя бы в пределах той нормы, на которую мы все можем рассчитывать.

Грудную клетку сдавило спазмом. Я сделал судорожный вдох, чувствуя, как обжигающий комок подкатывает к горлу. Мышцы лица сами собой растянулись в совершенно неконтролируемой улыбке.

— Тише, задушишь, — прохрипел я, бережно похлопывая ее по спине.

Рыжая неохотно разжала руки. Она отстранилась на полшага. Ее ладони остались лежать на моей груди. Алиса подняла голову. Зеленые глаза быстро забегали по моему лицу, изучая каждую свежую ссадину и вылезшую морщину.

— Ты выглядишь просто отвратительно, — выдохнула она, хмуря лоб. — Как-то похудел сильно. И выглядишь совершенно уставшим.

— Это пройдет, — я перехватил ее теплые запястья, мягко успокаивая. — Времени на сон маловато, отсюда и такой вид. Ничего страшного.

Краем глаза я уловил движение слева. Лидия Морозова переступила порог лифта. Аристократка сохраняла идеально прямую осанку, как ей и подобало