Архитектор душ XIII. Последнее дело Громова. Часть 2 - Александр Вольт

и как умела только она. Темные волосы были убраны в строгий узел. Я выпустил запястья Алисы и повернулся к Лидии, встретив ее объятиями. Морозова подалась ко мне и тоже тепло обняла, прижавшись.

— Рада тебя видеть, Виктор.

— Правда? — я слегка отстранился, добавив чуть иронии голосу. — Даже убить уже не хочешь?

Она едко усмехнулась, стукнув ладонью по плечу.

— Будешь много болтать, схлопочешь от меня и теперь уж ничего не остановит, — отозвалась Лидия, сделав полшага назад.

— Как ваше самочувствие? — спросил я, разглядывая лица обеих девушек, уделяя особе внимание зрачкам. На свет они реагировали нормально и каких-то кошмарных изменений в поведении пока что заметить не удавалось.

Лидия медленно выдохнула.

— Более-менее нормально, — ровно ответила она. Девушка перевела взгляд на бетонный пол и снова посмотрела на меня. — Голова гудит временами.

— И словно туман находит, — добавила Алиса. — Но в целом… в целом терпимо. Я думала будет хуже.

Я участливо покивал.

За их спинами из кабины вышел Андрей Иванович. Старик крепко сжимал рукоять резной трости. Отец сделал шаг навстречу, глухо стукнув наконечником по полу.

Мы вытянули руки одновременно и крепко сжали кисти, качая их вверх-вниз. Хватка у отца после всех злоключений и больниц вновь окрепла и стала добротной. До того окрепла, что костяшки у меня хрустнули под давлением. Отец смотрел на меня из-под кустистых седых бровей.

— Живой, — произнес он.

Я левой рукой хлопнул его по спине, дернув к себе и заключив в объятия. Отец не противился, и тоже стал хлопать по спине в ответ.

— Держусь, — ответил я. — Сам как.

— Как-как. Как и все, — ответил Андрей Иванович. — Живы будем, не помрем.

Григорий Палыч стоял чуть позади, как и всегда. Дворецкий переминался с ноги на ногу. Я радостно шагнул к нему и обхватил старика.

— Как самочувствие, Григорьпалыч?

— Пойдет, молодой граф, пойдет, — покивал он. — За меня не беспокойтесь.

Мой взгляд сместился вправо.

Дмитрий стоял у самого края группы. Брат сунул руки глубоко в карманы куртки. Его глаза бегали по серым стенам подземного коридора, упорно избегая встречаться со мной взглядом. Он переминался с пятки на носок. Я подошел к нему. Горло слегка сдавило. Я коротко откашлялся, прочищая пересохшие связки и вытянул правую руку вперед.

Дмитрий вытащил кисть из кармана и подался навстречу. Наши пальцы сплелись. Рукопожатие вышло донельзя скупым и неловким. Ладонь брата оказалась холодной и покрытой испариной. Мои мышцы едва напряглись для пожатия, и он тут же ответил таким же неуверенным и слабым движением. Мы разорвали контакт спустя секунду. Я опустил руку вдоль бедра.

— Как дела? — хрипло спросил я, разглядывая пуговицу на его воротнике.

Дмитрий нервно сглотнул. Кадык на его шее дернулся.

— Пойдет, — брат переступил тяжелыми ботинками по бетону. — Ты как?

— Нормально.

Мы замолчали. Челюсть брата напряглась, желваки пришли в движение. Я просто коротко кивнул ему, закрывая этот неловкий момент.

В целом, говорить нам сейчас особо-то и не о чем было. Фактически двенадцать лет не виделись ни одного дня, а расстались так вообще на скандальной ноте.

Я скользнул взглядом дальше. Виктория, Димка Дубов и Мария Елизарова стояли отдельной кучкой. Моя грудная клетка расширилась от глубокого вдоха. Я поймал напряженный взгляд Виктории. Патологоанатом сдержанно кивнула мне. Я ответил ей точно таким же кивком, чувствуя, как пульс постепенно замедляется, возвращаясь к рабочему ритму. Все живы. Все здесь.

Оставался последний человек в этой кабине.

Корней шагнул из густой тени лифтовой шахты. Инквизитор кутался в свой неизменный помятый плащ. На его подбородке темнела густая многодневная щетина. Глаза покраснели от тотального недосыпа. Я шагнул ему навстречу, раскинув руки в стороны.

Мы столкнулись в жестком, мужском объятии. Предплечья сомкнулись на его спине, сминая плотную ткань плаща. Корней ударил меня по ребрам открытыми ладонями. Воздух вокруг инквизитора был насквозь пропитан ароматом дешевого кофе и крепкого табака. Я зажмурился, вдыхая этот до боли знакомый запах. Грудину сдавило от сильного давления.

Мы отстранились друг от друга. Я посмотрел в его уставшее, осунувшееся лицо.

— Ну и какого рожна тут происходит? — беспристрастно спросил инквизитор.

Голос мастера инквизиции прозвучал сухо и ровно. Корней опустил руки в глубокие карманы. Он лениво обвел взглядом бетонный свод правительственного бункера, изучая камеры наблюдения под потолком.

— Приперлись посреди ночи, чуть двери не выломали. Я им кофе, а они «времени нет».

— Ну, друг мой, нам предстоит очень ответственное задание, — ответил я, глядя прямо в покрасневшие глаза инквизитора.

Корней скрестил руки на груди.

— И какое же? — снова спросил он.

Голос императора раздался очень внезапно.

Слева послышались ровные шаги. Люди в коридоре мгновенно замерли. Любые перешептывания стихли.

— Об этом нам и предстоит сегодня поговорить, — вклинился император.

Федор II вышел из боковой галереи. Правитель остановился в нескольких шагах от нашей группы. Я посмотрел на лицо императора, который сохранял непроницаемое спокойствие. Все мужчины разом как-то подобрались и выпрямились, словно по стойке «смирно», а женская половина умолкла напрочь, приковавшись глазами к самодержцу.

— Рад всех вас видеть в здравии, — добавил правитель. — А сейчас следуйте за мной.

Правитель развернулся и размеренным шагом пошел по длинному коридору бункера.

Какое-то время все стояли неподвижно. Люди просто переглядывались. Алиса растерянно хлопала ресницами. Лидия поджала губы. Отец сильнее сжал набалдашник трости. Они оказались вырваны из привычной среды обитания, перевезены в секретный правительственный объект и поставлены лицом к лицу с главой государства. Нервная система каждого из присутствующих сейчас испытывала колоссальный перегруз.

В целом, я понимал каждого из них, потому что не каждый день обычному человеку выдается увидеть императора живым лицом к лицу, так еще и на таком расстоянии. Для меня это уже было делом крайне привычным, а вот для них…

Я смотрел на их застывшие фигуры, но затем, сглотнув вязкую слюну, сделал широкий шаг вперед и поднял правую руку, подзывая их всех за собой.

Они двинулись следом.

Император завел нашу группу в просторное помещение. По центру комнаты рядами стоял десяток самых обычных офисных стульев. Правитель остановился у дальней стены и развернулся к нам лицом.

Люди начали рассаживаться. Отец занял место в первом ряду, тяжело опустившись на пластиковое сиденье. Григорий Палыч сел рядом. Димка Дубов, Мария и Виктория сели с краю. Корней опустился на стул, скрестив руки на