Рецепт выживания - Виктор Викторович Зайцев

Своим опытом прежней жизни я понимал это не хуже Сергеевича, но не скажешь ему это в глаза? Поэтому кивал головой и задал один вопрос:

— Ты мне поможешь?

— Конечно, всё сделаю, у меня есть выходы на пенсионеров из этой системы и даже главных бухгалтеров, но постарайся избежать подобных разговоров.

— Куда я денусь, если мне озвучат конкретную сумму налога для власти? Думаю, речь пойдёт не о тысяче-другой долларов, и не раз в год, а каждый месяц. При нынешней инфляции могут и каждую неделю потребовать платежи. Только и останется, что всё продавать, да уезжать обратно в Осиновку. — Взмахнул я рукой жестом «пропади оно всё пропадом!»

— Не спеши, давай с главным бухгалтером посоветуемся. Она баба опытная, может, что умное предложит. — И Сергеевич оказался прав.

Наша главная бухгалтерша давно придумала, где взять деньги для местной администрации. Просто не платить вовремя налоги, уходящие в Москву. Всё равно их там разворуют, судя по азарту наших «строителей капитализма».

— Сейчас мы ежемесячно перечисляем федеральных налогов несколько миллионов на нынешнее время. Это, если всё делать по закону, который даёт неплохую вилку. Если заволокитить перечисление налогов на три месяца, нам даже требования не успеют выставить и начислить пени. Формально мы немного нарушим сроки, а сами деньги будут стоить в два-три раза меньше, если перевести на у.е. Другое дело, для этого придётся взять не меньше одного юриста с бухгалтером, чтобы они отслеживали эти сроки, не доводили до судебного разбирательства. Или завести себе хорошего арбитражного судью, чтобы иски против нас затягивались и суммы исков превращались в карманные деньги.

Мы с Уткиным изумлённо посмотрели друг на друга — вот это спец! В прежней жизни я встречался с подобной тактикой, что характерно, исключительно в рамках закона. Помнится, даже читал, как толковые юристы официально перенесли срок выполнения судебного приказа с марта на май того же года. Вроде мелочь, если не знать само судебное решение, которое обязывало проигравшую сторону огрести снег с двадцати километров заброшенной дороги. Какой снег в мае месяце? И всё в рамках нашего справедливого закона! Сергеевич кивнул головой и добавил:

— Можно попробовать, но пока будем тянуть с выплатой всех федеральных налогов. Есть у меня на примете специалисты, примем на работу.

— Тогда я зову женщину для такой работы. — Подвела итог нашего совещания Софья Иосифовна, наш главбух. — Месячные выплаты в пересчёте на у.е. потянут на двадцать тысяч. На эту сумму и ориентируйтесь, Фёдор Васильевич. Год мы точно протянем, там видно будет.

— Точно, или ишак сдохнет, или падишах… — улыбнулся старой шутке Сергеевич.

До этого разговора именно я требовал, чтобы все налоги и сборы мы выплачивали строго в положенный срок. А теперь задумался, какие суммы вообще доходят в Москву и в какие сроки. Во времена первой жизни в девяностые годы и начале двухтысячных мы шутили, что деньги из центра идут пешком, а не электронными переводами. Потому как объявленные президентом и руководителями федерального уровня компенсации и доплаты доходили к нам в провинцию на седьмой-десятый день, порой через месяц. Даже поезда успевали скататься из Москвы до нас и обратно трижды и четырежды. Получалось, что частные, что государственные банки переводили средства неделями.

А сколько времени двигались в федеральный центр собранные в провинции налоги — страшно подумать! Если предприятия их платили в самые последние сроки, то в Москву приходили копейки, в которые превращались собранные миллионы. За месяцы-то в пути, как там, у Маршака — «за время пути собака могла подрасти?» А в девяностые годы за время пути деньги могли уменьшиться? Никогда не смотрел на сбор налогов с такой стороны, так я и не бухгалтер. Пока мы готовились к «высокой аудиенции», мне всё-таки позвонили.

— Фёдор Кузнецов? — уточнил деловой женский голос привычным тоном.

— Да, кто меня ищет? — Всегда спрашиваю, кто мне звонит. На телефон моего массажного кабинета даже старушки пенсионерки звонят порой, путают меня со скорой помощью, норовят на дом вызвать.

— Вас беспокоят из администрации губернатора. Вы приглашаетесь завтра в десять часов в двести седьмой кабинет. С собой надо иметь паспорт, не опаздывайте. — В трубке послышались гудки, секретарь отключилась.

Я облегчённо вздохнул. Похоже, будет общее собрание предпринимателей, где никого агитировать не станут, просто поставят перед фактом и назовут процент. Или твёрдую сумму, если расслабятся, поживём, увидим.

Зайдя в большой зал, наполнявшийся разнообразно одетыми людьми, в основном мужчинами среднего возраста, понял, что оказался прав. Судя по некоторым знакомым, собрали почти исключительно кооператоров с неплохим доходом. Не директоров заводов и не нуворишей, уже начавших строить себе дворцы и покупать дорогие иномарки. Из первой жизни знаю, что немногие из них дотянут до двухтысячных годов. Уедут в Москву, обнищают, или погибнут в странных разборках. По советским привычкам выступающее начальство запоздало на четверть часа, как было принято среди партийцев, чтобы показать нам место в «табели о рангах» — чуть выше плинтуса.

Сильно сомневаюсь, что на встрече с директорами заводов заместитель губернатора также опаздывал. Там был наверняка сам губернатор и начал без опозданий. Заводы у нас почти все военные и закрытые, где руководство привыкло к точности и порядку. Так вот, заместитель губернатора, о существовании которого я не слышал до сего дня, четверть часа капал нам на мозги объединением всех здоровых сил в трудный для родины момент. Шпарил стандартными коммунистическими шаблонами, сразу видно, откуда он вылупился, не иначе как из недр обкома. После него вышел на трибуну главный областной налоговик, который засыпал нас ни о чём не говорящими суммами налоговых поступлений в бюджет.

Причём специально, что ли, не делил бюджет на уровни, абсолютные суммы поступления никого не трогали и ничего не говорили при такой-то инфляции. А проценты хитрый налоговик не уточнял. Третьим выступал и подводил итог мужчина, случайно надевший гражданский костюм. Видно было всем присутствующим, что до этого он лет двадцать или больше носил исключительно форму. Неизвестный не только мне, и не озвученный из президиума мужчина за нас сделал вывод, что нам всем надо напрячься (хорошая формулировка) и каждый месяц отчислять в родной областной бюджет не меньше десяти процентов своих доходов. На гул всего зала после этого предложения, неизвестный мужчина поправился и прочитал по тексту: — Извините, ошибся, десять процентов