Рубеж - Инди Видум

чего меня уже ждала Даньшина. Как оказалось, сестренка уже проснулась, и Мотя чуть не притащила ей перекус перед завтраком, чего делать ни в коем случае было нельзя — Даньшина утверждала, что формирование источника следует проводить на голодный желудок, чтобы не тратить резервы организма на разные цели, а сосредоточить на одной.

Мотю мы из комнаты, в которой Наташа разместила Ниночку, выставили. И чтобы ее отвлечь (а вводить Мотю в курс мероприятия в наши планы не входило), Наташа завела с ней беседу о поездке. Мы же с Даньшиной зашли, я запер дверь, чтобы нам не помешали.

— Что случилось? — испугалась сестренка.

— Ниночка, ты хочешь иметь магию?

— Спрашиваешь, — фыркнула она. — Но меня проверяли и не нашли. Маменька говорит, что не стоит рисковать с посещением Лабиринта, и без магии люди живут.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, что не слишком согласна со словами нашей общей родительницы, но смиряется с ее авторитетом.

— У меня есть возможность зародить в тебе источник, — сказал я. — Но это очень больно, причем во время зарождения тебя нельзя ни отправить в сон, ни обезболить. Чем дольше выдержишь, тем источник будет больше и ты сможешь подряд отправить больше заклинаний. Так что решать тебе. Как в вопросе, получать ли магию, так и в вопросе, сколько терпеть, если решишься.

— Конечно, решусь, — ответила Ниночка. — Маменька говорит, что удел женщин — вечные страдания. С магией же страдать приятнее, правда?

— Зачем вообще страдать? — возмутилась Даньшина. — С магией или нет — мы можем стать счастливыми.

— У вас, наверное, детей нет, — заявила Ниночка. — Как говорит маменька — дети стоят на первом месте по причинению страданий, на втором месте — муж. А бывает и наоборот. Это уж как повезет. Но где уж нам с нашим счастьем.

Она вздохнула совсем как маменька, которая явно планомерно проводила воспитание дочери в направлении: «Жизнь — это страдание. Страдаем либо мы, либо другие. Так нужно сделать так, чтобы страдали другие в уверенности, что причиняют страдания нам». Что ж, если у маменьки это работает, то почти наверняка сработает у ее дочери, но Ниночкиному мужу я не позавидую, если и дальше воспитание пойдет в том же направлении.

Даньшина, у которой не было ни детей, ни мужа, не смогла найтись, что ответить. Не хватило ей опыта именно в этом направлении. Поскольку собрались мы здесь не для того, чтобы вести философские беседы, я сказал:

— Значит, ты хочешь получить магию и источник самого большого размера из возможных?

— Конечно, — ответила Ниночка.

— Тогда ложись и приготовься. Как только станет слишком больно — скажешь.

— Дыши по счету, — добавила Даньшина. — Три счета — вдох, три счета — выдох. И концентрируйся именно на счете, а не на боли. И на том, что чем больше ты выдержишь — тем больший источник получишь.

Ниночка кивнула, легла и зажмурилась. Мучить мне ее не хотелось, но придется — как иначе зародить магию? Я принялся использовать навык по формированию источника, постоянно ожидая, что сестренка зайдется в диком вопле и судорогах. Но ничего этого не происходило. Она лежала, мерно дышала, а я не прекращал использования.

— Источник формируется хорошо и правильно, — сказала Даньшина. В ее голосе сквозило недоумение, поскольку она прекрасно помнила, чего стоило зарождение источника у отчима и Лёни. Но Ниночка и не думала корчиться от боли и кричать. Так что, когда я завершил использование навыка, у нее получился максимально возможный для нее источник.

— Было сильно больно? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответила Ниночка. — Так, немножко жгло, как будто в груди появилось солнышко. Оно и сейчас есть. но оно, скорее, греет. Глаза можно открывать? И вставать?

— Можно, — подтвердила Даньшина. — И то, и другое.

Ниночка широко распахнула глаза, подскочила на кровати и метнулась к зеркалу, где принялась себя сосредоточенно изучать.

— Ничего же не изменилось, — расстроенно сказала она. — Я точно маг?

— Точнее некуда, — подтвердил я.

— А почему я ничего не могу магичить?

— Заклинаний не знаешь.

Я протянул ей сначала большой кристалл с магией Огня, потом маленький — с Искрой. Хотел ей отдать после целительского сна, но по всему выходит, что Ниночка в нем не нуждалась. Она и кристаллы использовала естественно, и огонек зажгла, и развеяла, как будто делала это раньше.

— Только ничего мне здесь не сожги, — предупредил я. — Осторожно используй и желательно, когда кто-то рядом.

— Хорошо, — легко согласилась она и опять вызвала Искру. — Есть только очень и очень хочется.

— И не усердствуй, — вставила Даньшина. — Источник пока не зафиксировался окончательно, ты его можешь уменьшить.

— Ой, — сказала Ниночка. — Тогда нет, не буду. А завтра можно будет без ограничений?

— Без ограничений никогда нельзя. К магии всегда нужно подходить с осторожностью, — сказала Даньшина, но было заметно, что она строжится по привычке, а реальной опасности для источника не видит.

Когда мы вышли из комнаты, то обнаружили не только Наташу с Мотей, но и отчима, который явно переживал, и стоило нам появиться, сразу спросил:

— Ну как?

— Всё отлично, — ответила Даньшина. — Намного лучше, чем у вас.

Отчим сказал короткие слова благодарности и бросился к дочери, чтобы своими глазами убедиться, что с той всё в порядке. Для обычно невозмутимого отчима это было весьма нехарактерно. Мотя заторопилась за ним, узнать, почему так все волнуются.

— Как всё прошло? — спросила Наташа. — Я боялась, что Ниночке будет очень больно.

— На удивление больно ей не было, — ответила Даньшина. — И я ума не приложу, почему так получилось. Как будто у нее источник уже был и просто проявился.

— Может, источник есть у всех детей? — предположила Наташа. — И он либо развивается, либо деградирует с возрастом.

— Интересная идея, — сказала Даньшина. — Но у ребенка при рождении уже видно, что источник есть. И даже иногда до рождения.

Она выразительно посмотрела на Наташу, а я понял, что мой будущий ребенок — маг, хотя дамы мне ничего и не говорили. Возможно, считали плохой приметой? В отношении будущих детей все становились слишком суеверными. Можно подумать, озвучивание информации что-то изменит.

— Это если источник изначально проявился.