Рубеж - Инди Видум

торговцы и представители разных предприятий. Ладно, сегодня мне сообщили о прибытии князя, и я пригласил его к себе. Но не могу же я приглашать всех лиц благородного сословия? Приличная гостиница нам необходима, согласен даже первые года два-три не собирать налоги с хозяина. Озадачу Ваганова, пусть ищет желающего либо вложиться, либо управлять. Во втором случае придется вкладываться мне, но это необходимые траты.

Арсентьева я обнаружил в том самом трактире, задумчиво вкушающего пищу. Судя по его лицу, пища была так себе.

— Добрый день, Алексей Сергеевич, — сказал я. — Не дело вам в таком месте останавливаться. Приглашаю вас к себе. Гостевых комнат у нас полно, а вот гостей недостача.

— Добрый день, Петр Аркадьевич, — ответил он. — Признаться, я приехал именно для разговора с вами и после него намеревался отправляться в обратный путь.

— Но вы же не станете это делать на ночь глядя? Поговорим, переночуете у нас — и поедете утром, если не захотите задержаться. Супруга будет рада новому лицу.

Уговорил я его быстро — собственно, он не особо и сопротивлялся. Так, поломался для приличия — мол, не хочу обременять и всё такое, а потом быстро дал себя уговорить. Можно сказать, мы исполнили необходимый ритуальный танец: он отказывался, я уговаривал. В дворянской среде без этих условностей никак, хорошо хоть затягивать Арсентьев не стал, и вскоре мы уже ехали в мой особняк.

— Ваш автомобиль довольно комфортен, — заметил он скорее как начало разговора, чем как настоящую похвалу.

Но я притворился, что этого не понял, и сообщил, что мы с отчимом планируем открывать совсем скоро автомобильное производство, для чего выкупили почти все дома в одном из маленьких городков.

— Дорого вышло, Петр Аркадьевич?

— Не особо. Некоторые были рады получить хоть что-то. Ехать и проверять, сохранился ли дом, мало кто захотел, тем более что городок на границе с Заварзинским княжеством.

— Рискуете, Петр Аркадьевич, — заметил он.

— У нас охрана экипирована наилучшим образом. За всё время открывалось два искажения и не было ни одной жертвы. Ну и княжество надо как-то оживлять. Привлекать чем-то людей. Так почему не крупным производством?

— Признаться, Камнеград выглядит пустым, — сказал он.

— А что вы хотели? Люди не начнут возвращаться по щелчку пальцев, — мрачно ответил я. — Более того, большинство людей в городе нынче — мои люди. Думаете, у Верховцевых дело лучше? А ведь у него почти на год раньше восстановилась реликвия. Боятся.

— Василий Петрович тоже жаловался, что не хотят возвращаться, хотя он и налоги срезал до минимума.

— Пока не убедим в безопасности — так и будет.

— Но смотрю, у вас и стройки вовсю идут. По дороге видел.

— А, вы про наше подсобное хозяйство? Решили сделать свое производство свиного и куриного мяса, — пояснил я. — У меня там управляющая весьма деловая особа, хотя и из крестьян.

— Крестьян?

— Заварзинских, — пояснил я. — Из тех, что я вывел. А она пришла и сказала: «Вы нас спасли, значит, теперь за нас и отвечаете».

— Так и сказала? — рассмеялся он.

— Не совсем так, но сути это не меняет. Пришли и попросили взять их к себе. Но она хваткая особа, развернется.

— Не боится, что опять накроет?

— Накрыть может в любом месте, Алексей Сергеевич, — напомнил я. — Пример Молчановского очень показателен. А борьбы с преступниками о которых прекрасно известно, на государственном уровне нет. У себя я таких вычищаю, но в масштабе государства их, скорее, поддерживают. Точнее, поддерживает великий князь, а вот позиция самого императора мне непонятна.

— Патриарх говорил о покушениях на вас, организованных великим князем… — припомнил Арсентьев с некой задумчивостью в голосе.

— Церковь мне очень помогла, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — И она, в отличие от императора, делает всё, чтобы предотвратить взрывы реликвий. К сожалению, возможностей у нее меньше, чем у императора, за которым сила. И этой силой он пользуется весьма неразумно.

— Если я не смотрю на вас, Петр Аркадьевич, то в разговоре забываю о вашем возрасте. Такой вдумчивый подход обычно характерен для более зрелых лет.

— Алексей Сергеевич, на меня столько раз уже покушались, что пришлось экстренно взрослеть. Инфантилизм в моем положении смертелен, — ответил я. — И ответственности у меня ныне — считайте, целое государство. Пока мало населенное, но я над этим работаю.

Разговор сам собой прекратился, когда мы доехали до особняка, и возобновился, лишь когда Арсентьев устроился у меня в доме и мы поужинали. Весьма неплохо поужинали, надо признать.

Мы переместились ко мне в кабинет, куда я приказал подать чай, поскольку Арсентьев наотрез отказался от крепких напитков. А зря — у меня нынче в обоих особняках очень неплохой выбор крепких и легких спиртных напитков, благодаря моим врагам и хозяйственности Валерона, благо ни одна из бутылок не помечена печатью личной винотеки. А была бы и помечена — что стоило бы ободрать все бумажки или перелить в графин. Последним обычно маскируют низкосортную выпивку, но не считают чем-то недостойным.

— Вы наверняка поняли, с какой просьбой я приехал к вам, Петр Аркадьевич, — не стал разводить политесов Арсентьев. — Зона у нас еще скакнула, и нынче от княжества остался настолько крошечный огрызок, что сомнений нет — весной и он уйдет. И останемся мы князьями без земель. Я уже понял, что воссоздание реликвии — процесс опасный и весьма ресурсозатратный, но положение у нас безвыходное, поэтому называйте любую цену — и мы постараемся найти ресурсы.

— Вы из меня торговца делаете, — недовольно ответил я.

— Но Гуляеву вы отказали…

— Потому что он пришел и начал требовать, а потом пошел к императору тоже с требованием, чтобы он меня заставил.

— Не вздумай отработать по нему бесплатно, — обеспокоенно тявкнул Валерон, увязавшийся за нами в кабинет и сидевший до этого времени тихо. — Да, он нищий, но с него можно затребовать ингредиенты и кристаллы. А не только хорошее отношение. На Верховцева мы уже сколько всего потратили? Это не дело. Этак разориться можно.

Арсентьев обратил внимание на Валерона наклонился и почесал его за ухом. Собак он явно любил.

— Разговорчивый он у вас, Петр Аркадьевич.

— Есть такое, Алексей Сергеевич. Иной раз мне кажется, что он мне что-то говорит — столь