Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

упитанные караси, а на условном «носу» этого то ли обжитого судна, то ли плавучего жилища громоздились горы загадочных тюков, ящиков и рогатин. Назначение рогатин, впрочем, было понятно – на натянутых между ними бечёвках сушились травы и коренья, да и плетёные сети тоже не смотрелись большой загадкой. Хозяин плота явно кормился с рыбацкого промысла; Фигаро, во всяком случае, не заметил нигде ничего похожего на ружья или силки. Зато у стены хижины лежала целая гора раколовок и похожих на воронки ловушек – именно такими следователь в далёком детстве ловил с приятелями болотных черепах.

На языках «торговых агентов» вертелось великое множество вопросов, которые требовалось немедленно обсудить, однако наиглавнейшим, разумеется, был вопрос, что же именно делать с найденным Артуром белым королевским крабом.

Несчастное создание, вероятно, погибло, когда Мерлин, пытаясь прикончить ухлюпа, всаживал в воду старицы электрические разряды, но, в целом, краб не пострадал: ноги на месте, клешни на месте, даже усики на месте – хоть сейчас на выставку. Следователь робко спросил, может ли колдун сохранить краба, и если да, то на какой срок.

Артур-Зигфрид изобразил на лице то самое страдание чистого интеллекта которое у него всегда было предвестником долгой и занудной речи изобилующей научными фактами и злобной иронии, целью которой становился задавший глупый вопрос собеседник. Однако на этот раз Мерлин ограничился неожиданно короткой фразой:

– Могу. Шоковая заморозка. У меня только один вопрос, торговый агент Фигаро: а на кой ляд вам оно надо?

– Э-э-э... Ну-у-у... Это... Мы же... Того...

– Что– «того»? Собираемся этого краба продать? Вам что, не хватает средств? Вы поиздержались? Мне попросить Ноктуса поднять вам жалование?

– Да я не то чтобы...

– Фигаро, если у вас когда-нибудь возникнут финансовые затруднения – свистните. Я переведу на вас счёт любую сумму, какую только пожелаете. Хотите миллион?

– Нет,– испугался следователь, – на кой чёрт мне миллион? И я не дам вам обжуливать государственные банки.

– Зачем– обжуливать? Я – Мерлин Первый. Вы слышали про золото Квадриптиха?

– Но это же просто легенда.

– В том виде, в котором об этом золоте рассказывают на страницах журналов вроде «Взгляд изнутри» – легенда, конечно. Но так-то в Белой Башне только в моём личном хранилище лежит четыреста тонн золота в слитках. И это не считая разной ерунды по-мелочи. Поэтому давайте переводить вопрос в практическую плоскость: мы этого краба сварим или вы знаете другие интересные варианты?

– Белого-то краба? – Плях, отвязывающий плот от дерева издал горловой звук похожий на смешок. – В кастрюлю его надо. В кипящую солёную воду. А корешков и травок для вкуса я вам, там и быть, выделю.

– А, собственно, кастрюлю?

– И её тоже. Да вон она, на крючке. Питьевая вода в бочке; наливайте до половины и ставьте кастрюлю прямо на угли. Воду я сам посолю, а то знаю я вас, сухих – ни черта в готовке не смыслите...

Фигаро плюнул, махнул рукой и пошёл за кастрюлей.

Вечерняя мгла окутала болотную глухомань, опустившись с крон гигантских деревьев сизой дымкой; окутала – и юркнула под коряги и размытые водой корни, изгнанная сиянием болотного мира. Светились странные грибы с тонкими ножками, растущие из упавших древесных стволов, светились маленькие насекомые, что кружились у покачивающегося на крюке масляного фонаря, светился синеватый мох, распластавшийся на маленьких, похожих на кочки островках. Под водой, в глубине, тоже что-то светилось, но следователь так и не смог разобрать, что же именно испускает это странное дрожащее сияние. Впрочем, подумал он, и чёрт бы с ним.

К слову о чертях: Терентий, заинтересованно крутившийся вокруг необъятной кастрюли в которой постепенно закивала вода, совершенно не волновал водяного. Плях даже пару раз отсылал чёрта куда-то к корме за склянками с молотыми корешками и травами (чёрт, что интересно, не перечил и исправно приносил именно то, что требовалось).

Фигаро с удивлением заметил, что плот вполне себе движется: мимо медленно проплывали небольшие торфяные островки и речные излучины. При этом весло оставленное водяным в уключине на носу двигалось само по себе, направляя странную водяную избу в нужном направлении.

Артур, заметив, куда смотрит следователь, ухмыльнулся и подмигнул.

– Неплохой автопилот, а? Удобно, когда тебе благоволят древние Другие сущности дремлющие в глубинах болот... Скажите, уважаемый Плях, а с каких таких делов они вообще вам помогают? Чем вы их умасливаете?

– Вы про Абажей, что ли? – Водяной равнодушно пожал плечами. – А зачем нам их умасливать? Они своей помощи не замечают даже. Для них это как для вас почесаться: вся их помощь нам идёт без отрыва, так сказать, от основной деятельности.

– О как! – Мерлин озадачено хмыкнул. – И чем же они там, на дне болот занимаются?

– А бес их знает. – Плях зевнул и кинул в кастрюлю немного размолотой в порошок тёмно-зелёной травки по виду и запаху подозрительно напоминавшей обыкновенный укроп. – Вот захочу когда-нибудь стать Абажем, тогда и выясню. А пока что мне и на моём полтике хорошо.

– Вы хотите сказать, – Фигаро приподнял брови, – что любой водяной может стать Абажем? Высшим Другим?.. Простите, – тут же спохватился следователь, – я не хотел вас обидеть. Не знаю, как вы относитесь к слову «водяной».

– Да хоть водяной, хоть болотный – мне по барабану. – Плях взял краба, бросил его в кипяток и сразу же накрыл кастрюлю здоровенной изрядно помятой крышкой. – Мы говорим – мокрый. А вы, сталбыть, сухие. Но так-то хоть шваброй назовите, не обижусь.

– Кстати,– бесцеремонно встрял в беседу Артур, – не могли бы вы, любезный, прояснить один момент. Вы сказали, что ильного крокодила на нас натравил кто-то из болотного народа. И что это вы знаете совершенно точно. Но при этом вы не в состоянии сказать, кто именно. Хорошо, допустим, но хоть что-то сказать о случившемся вы можете? А то, знаете, я как-то паршиво себя чувствую думая о том, что на нас в любой момент может выпрыгнуть из воды бронированная машина смерти устойчивая к колдовству.

– Не выпрыгнет. – Водяной достал откуда-то маленькую клепсидру, перевернул её и сосредоточенно уставился на стеклянный змеевик, по которому вода перетекала из верхней камеры импровизированного хронометра в нижнюю. – Теперь, когда вы в самой Хлюпи,