Агент Их Величеств, часть четвёртая - Александр Н. Александров

class="p1">В заклятье внесли несколько существенных корректив: теперь для создания плазмы использовался кислород, который брали прямо из воздуха, а магнитное поле удерживающее плазму не разрушалось при контакте с целью сразу, а сжималось, пытаясь сохранить стабильность как можно дольше. Это привело к ужасающим последствиям: теперь шаровая молния проникала в цель на несколько миллиметров, разъедая и окисляя всё, что могло окисляться, после чего следовал направленный взрыв. Если раньше человек в которого попало заклятье мог легко отделаться подпаленными бровями, то теперь то, что оставалось от несчастной жертвы шаровой молнии было похоже на борщ, который закончил вариться и начал жариться. Мерлин даже хотел спрятать наработки по заклинанию в стол, от греха подальше, но Ангазар заметил, что если уж они пихают под гриф «совершенно секретно» даже такую ерунду, то всю эту возню с колдовством нечего было и начинать. Артур немного поворчал, и согласился.

...Шаровая молния треснула ильного крокодила в бок и с треском лопнула. Но Фигаро сразу понял, что что-то пошло не так.

Уже на подлёте светящийся шар начал мигать, зашипел и дёрнулся влево, после чего словно нехотя вернулся на атакующую траекторию. Это ещё можно было бы списать на преломление света в столбах пара (вода под ухлюпом буквально кипела от заклятий Мерлина), но даже сам взрыв получился совсем не таким, каким ему долженствовало быть. Хиленький взрыв получился, скажем прямо, пародия какая-то, а не взрыв.

«Даже толком не бабахнуло», – разочарованно подумал следователь, а в следующий миг в его голове громыхнул голос Артура-Зигфрида:

«Убедились? Я решил дать вам это сделать, а то бы вы до упора пробовали чем-то шандарахнуть эту зверушку. Не выйдет. Она разрушает вокруг себя тонкие сплетения эфира. Как Светлая Сестра, хе-хе-хе»

«А может того... ну... поднимемся вверх, выше деревьев, туда, где он нас не достанет?»

«Не выйдет. Я смогу поднять только вас и невысоко; мы же уже обсуждали проблемы левитации. Нет, я попытаюсь сделать вас невидимым. А когда ухлюп меня сожрёт, я взорвусь в его желудке, и...»

«Стоп, стоп! Какое, нахрен, взорвусь?! Вы это чего?!»

«Я не умру, не тупите. На вас – Орб Мерлина. Ну, потеряю тело. Жалко, да. Но иначе он нас просто сожрёт»

«Так, минутку. Вы хотите сказать, что Первый Колдун, Артур Зигфрид-Медичи, он же Мерлин Первый, глава Первого Квадриптиха и так далее и так далее, не может прихлопнуть ящерицу-переростка?»

«Это не ящерица. – В ментальном голосе Артура явно чувствовались уязвлённые нотки. – Это криптозооморф, который... А, плевать! На него не действуют никакие прямые влияния; он распрямляет эфирные конструкты как ивовые прутики»

«А косвенные?»

«Чего?»

«Ну, прямые влияния не действуют, это понятно– этот крокодил гасит колдовство. Это я уже увидел. А если долбануть непрямо? Например, поднять камень и ка-а-а-ак...»

Ментальный сигнал Артура-Зигфрида потерял всякую оформленность, превратившись в центре головы следователя в пылающий восклицательный знак, после чего Мерлин, выбросив перед собой пару простеньких щитов, завис на месте, перестав выписывать над водой сумасшедшие зигзаги.

Со щитами крокодил расправился секунд за пять, но Артуру большего и не требовалось. Мерлин Первый быстрым небрежным жестом закатал рукава, выбросил руки вперёд и из его растопыренных пальцев ударил сноп молний.

Это не было даже заклятьем в полной смысле слова; Артур просто перерабатывал весь доступный ему эфир в направленные потоки электричества, которое он тут же всаживал в воду старицы. Однако количество потребляемого колдуном эфира всё равно впечатляло; Фигаро подумал, что такой поток не потянул бы даже Стефан Целеста.

«Алистрар Метлби... Ну, тот бы, наверное, потянул, но всё равно долго не продержал бы. А если с компенсаторами? Всё равно тяжело бы пришлось старому жулику. А этот ишь как лихо работает: раз, два, трах, бах!.. Нет, колдовство это, в первую очередь, конечно, знания, понятно. Но среди равных в знаниях опыт всё равно решает... Сын, блин, ошибок трудных...»

Вода старицы бурлила. Это было не кипение; всё же, даже всеми теми гигаваттами, которые всаживал туда Мерлин, вскипятить целый пруд – дело непростое. Однако в судорогах сейчас билась вся мелкая и крупная живность, этот самый пруд населяющая: выпрыгивали на берег толстые карпы и зубастые щуки, корчились в пенных бурунах угри и караси, покачивалась на волнах тушка погибшей в самом расцвете сил водяной крысы.

Ухлюп не корчился, но происходящее всё равно ему совершенно не нравилось: громадная ящерица, неистово стрекоча, кружилась, словно пытаясь ухватить зубами собственный хвост, молотила лапами по воде и яростно щёлкала клювом. Микроскопический мозг ильного крокодила не понимал, откуда исходит опасность, но, главное, он совершенно забыл о следователе с колдуном.

– Аха-ха-ха-ха-а-а-а!– Завыл Артур дурным голосом, кривясь так, словно у него внезапно случился приступ падучей. – Переходи на тёмную сторону... или умри!.. Чёрт, – добавил колдун уже совершенно нормальным тоном, – всегда хотел это сказать, но никак случай не подворачивался.

...Рыбалка, а, точнее сказать, оголтелое браконьерство удалось на славу: прямо под следователем пузом кверху покачивалась на поверхности мутной воды рыбины на любой вкус и цвет. Была даже парочка гигантских сомов – хоть сейчас на обложку «Королевского рыболова», но Фигаро думал не о них. Его занимал ухлюп, который к этому времени уже почти перестал дёргаться, и лишь рефлекторно клацал клювом, словно существо даже в предсмертной агонии пыталось кого-то схватить и перемолоть в кровавый фарш. Следователь не испытывал ни малейшей симпатии к твари которая только что едва не расплющила их с Артуром о палубу, однако его остро занимал другой вопрос.

«Интересно,– подумал Фигаро, – а наше с Мерлином фото с эдакой вот тварюкой попадёт на обложку «Вокруг Земного Шара»? Так я сразу утру носы всем этим чванливым индюкам из рыболовного клуба. Булька Франций ко мне со своими щуками и не сунется больше. Хм... А ведь фотоаппарат я захватил. И там даже кассеты есть...»

Как ни странно, Артур воспринял идею следователя сфотографироваться на фоне поверженного ухлюпа с нехарактерной для него горячностью. Более того: старый колдун принял в фотосессии живейшее участие: пока Фигаро устанавливал фотографическую треногу и возился с часовым механизмом управляющим затвором, параллельно выставляя выдержку и подбирая диафрагму, Мерлин порылся в одном из своих чемоданов, которые он весьма оперативно выловил из воды вместе с саквояжем следователя, и вытащил на свет большую плоскую коробку.

Что-то зажужжало и из коробки вылетело странное устройство: тускло блестевшая полусфера размером с половинку футбольного мяча, которую держали в воздухе четыре симметрично расположенные сверху небольших винта. Странность была в том, что винты