Легенда Кунг-Фу: Воин Дракона - Tatsumi Oda

Последним я оценил Танга, который, несмотря на маленький рост и худощавое телосложение, метался между врагами, наносил точечные удары пальцами по нервным узлам и сразу же валил противников на землю — вот уж кого нельзя было назвать слабым физически. Честно говоря, вспоминая как он в одиночку удерживал мост, когда мы на нём сражались, я не был уверен в том, что превосхожу его по чистой физической силе сколь-либо значительно, ну и его знания об акупунктуре тоже забывать не стоило.

Тык.

Рука громилы с мечом повисает плетью.

Тык.

Нога подкашивается, и бандит падает на колени.

Он обездвиживал противников, не пролив ни капли крови, и это требовало невероятного знания анатомии, силы и точности.

Я смотрел на происходящее с лёгким пренебрежением, смешанным с пониманием. Они не убивали — за весь бой я не заметил ни одного смертельного удара, а на земле после боя не появилось ни одной капли крови. Это и было тем самым различием между мастерами Нефритового Дворца нового поколения и мастерами из Столицы — так называемый мягкий путь. Тот самый, к которому Угвей пришёл в старости и которому Шифу, видимо, обучал новую Неистовую Пятёрку, исправляя «ошибки», допущенные при моём воспитании.

Во время боя я всё-таки не смог молчать — Ву Конг излишне долго издевался над одним из противников.

— Ву Конг! — лениво крикнул я, не меняя позы. — Меньше пафоса! Ты тратишь силы на лишние сальто, а вместо этого мог бы просто ударить в колено и закончить с ним три секунды назад.

— Зато это стильно! — крикнул Обезьяна, делая пируэт и пиная очередного громилу в челюсть. — И зрителям нравится!

— Зритель не впечатлён, — буркнул я, закатив глаза. Через полминуты всё было кончено — банда мародёров валялась на земле, стонала и потирала ушибы. Я отлепился от дерева и медленно, саркастично похлопал в ладоши. — Неплохо. И что вы теперь собираетесь с ними делать?

— Свяжем и передадим ближайшему патрулю, — Тигрица вытерла пот со лба, глядя на меня с вызовом. — Мы обезвредили их, и никто не умер — в этом суть Кунг-Фу — защищать, а не уничтожать. Мы даём им шанс измениться.

— Я недавно уже проверил ваш подход и признаю, что иногда он работает, — парировал я, вспомнив троих идиотов, которых я сдал в том городке. — Но превращать милосердие в обязательное правило для каждого противника — наивность. Когда-нибудь вы встретите того, кто использует предоставленный шанс лишь затем, чтобы погубить ещё больше невинных. И что вы тогда скажете их семьям? Что виновные оказались на свободе и снова взялись за старое лишь потому, что вы решили «дать им шанс исправиться»? — Я поднял руку, останавливая её гневную тираду. — Впрочем, этих вы действительно можете спокойно сдать страже. Вы справились, а я не вмешивался — уговор есть уговор.

Обезьяна и Богомол тем временем уже связывали бандитов их же ремнями и цепями, а Журавль пообещал сообщить о них первому встреченному патрулю Нефритового Дворца.

И тут мой живот издал звук, похожий на рык раненого дракона, проснувшегося после спячки, — громкий, протяжный и очень жалобный. В наступившей тишине он прозвучал как гром среди ясного неба.

Пятёрка уставилась на меня и даже поверженный бандит с крокодильей кожей приоткрыл один глаз, смотря на меня со смесью страха и надежды… Он же не думает, что я их съесть собрался?

— Спокойно, — выдохнул я, прижимая руку к животу. — Это просто урчание живота. — Мы отошли от места битвы, чтобы не нюхать вонючих бандитов, и расположились на небольшой поляне у реки. Солнце садилось, а сумерки постепенно сгущались.

Пятёрка достала свои запасы — пресные рисовые шарики и вяленую рыбу. Еда крайне дешёвая и при этом хранящаяся достаточно долго для путешествия, правда, из-за специального приготовления вкуса в ней оставалось немного — пресная кашица с привкусом рыбы.

Я же сидел в стороне, глядя на тёмную воду.

— Ненавижу это, — пробормотал я, в очередной раз проклиная носатого ублюдка, который вместо нормального содержания морил меня голодом и жаждой, а на десерт ещё и пытал. — В Чор-Гом не кормили, в Вэй-Цзинь мне так и не дали нормально поесть, а один ужин в Юнь-Тае после двадцати лет голода лишь сильнее разбудил аппетит… Я бы сейчас душу продал за нормальную горячую еду! Ох, навернуть бы лапшицы…

В этот момент ко мне бесшумно подошла Гадюка. В руках она держала аккуратно завёрнутый в лист лотоса большой рисовый колобок и протянула его мне, глядя с искренним сочувствием.

— Возьми, — тихо сказала она. — Это не так много, но голод — плохой советчик…

Я посмотрел на комок холодного риса, про себя удивляясь её доброте.

Она ведь не подмешала туда яд?

Я вспомнил тот запах лапши в Вэй-Цзинь. Горячий пар, специи, мясо… Воспоминание было настолько ярким, что рот наполнился слюной.

— Спасибо, Лянь, — я покачал головой, мягко отодвигая её руку — после недавнего боя еда была нужнее ей, а собственное тело я ещё долго мог поддерживать Ци. Да и рисковать всё равно не собирался — добро добром, но от яда у меня защиты немного. — Но я откажусь. После двадцати лет Чор-Гом я наконец снова попробовал нормальную горячую пищу, и, если сейчас забью желудок безвкусным рисом, просто себе этого не прощу. До деревни как-нибудь дотерплю. — Я вздохнул, глядя на первые звёзды. — Чёртов Вэй-Цзинь. Там была отличная лапшичная… Я почти чувствовал вкус бульона, он был таким острым, наваристым… Я бы всё отдал за тарелку хорошей лапши.

— Ты… любишь лапшу? — вдруг спросил Ву Конг. Он перестал жевать и теперь смотрел на меня с каким-то странным интересом.

— Кто же её не любит? — огрызнулся я, не поворачивая головы. — Это лучшая еда, придуманная человечеством, — протянул я, вспоминая голодные студенческие годы, когда я питался одной лапшой — товарищ устроился на производство и каждый день приносил полный рюкзак этой дряни, которой мы всей компанией и питались на протяжении двух лет…

Ву Конг медленно кивнул, словно подтверждая какие-то свои мысли, а в его глазах загорелся хитрый огонёк. Он