Легенда Кунг-Фу: Воин Дракона - Tatsumi Oda

по крупицам — из свитков, рассказов других мастеров, историй… Для нас ты был чем-то вроде злого духа из страшилок, которыми пугают непослушных детей. «Не позволяй гордыне захватить тебя, как Тай Лунга», «Не забывай о смирении, иначе закончишь как Тай Лунг»…

— Значит, я стал для вас бабайкой, — невесело усмехнулся я и, почувствовав со стороны Лянь закономерное непонимание, пояснил: — Страшилка такая… Иронично… Всю жизнь мечтал стать легендой, которую будут воспевать, а в итоге стал монстром, которым пугают детей.

— Но за пределами Долины легенды были другими, — неожиданно продолжила Лянь. — Бандиты, наёмники, старые мастера… Многие говорили о тебе с ужасом, но почти всегда и с уважением. Истории о «Снежном Духе», который в одиночку зачистил долину Чёрного Бамбука, о мастере, который не знал поражений… Мы знали, насколько ты был силён, но почти ничего не знали о том, каким ты был на самом деле, а Шифу никогда не рассказывал, почему ты стал… таким.

Я открыл глаза и посмотрел на собственные руки.

— Конечно, не рассказывал, — тихо произнёс я. — Потому что, глядя на вас, я наконец понял одну довольно интересную вещь: он стыдится не только меня, но и самого себя. Ему просто неприятно признавать, что значительная часть моей жестокости — результат его собственного воспитания.

— О чём ты? — не поняла девушка.

Я вздохнул и полез в воспоминания Тай Лунга, переносясь примерно на двадцать шесть лет назад.

— Мне было четырнадцать. Я уже знал сотни приёмов и совсем недавно получил звание мастера. Шифу гордился мной, но считал, что мне не хватает… решимости, наверное — я ведь почти всю жизнь провёл во Дворце и внешний мир видел только во время редких путешествий вместе с ним. — Лянь внимательно слушала, не перебивая. — Однажды ночью он разбудил меня и повёл в горы. Мы шли несколько часов, пока не добрались до лагеря банды Красных Быков — отморозков, которые грабили караваны, брали дань с деревень и убивали тех, кто пытался сопротивляться. Шифу остановился на скале над лагерем и сказал: «Внимательно смотри, что они делают». Я думал, мы сейчас спустимся, поломаем им руки-ноги и сдадим страже… Ну, стандартная работа мастера Кунг-Фу. Поэтому спросил: «Мастер, мы остановим их?» — Я ненадолго замолчал, ощущая те же эмоции что и Тай Лунг тогда. — А он посмотрел на меня и сказал: «Нет, Тай Лунг. Ты не просто остановишь их — ты их уничтожишь».

Гадюка вздрогнула.

— Уничтожишь?

— «Зло должно быть вырвано с корнем», — повторил я слова Шифу. — «Воин Дракона — не только щит, защищающий слабых, но и меч, карающий тех, кто причиняет им вред. Ты должен быть готов переступить через жалость ради высшего блага». — Я снова замолчал, позволяя ей нормально переварить услышанное и после небольшой паузы продолжил: — И я сделал это — спустился в лагерь и выполнил приказ отца. Тогда я был четырнадцатилетним пацаном, который большую часть жизни провёл в Нефритовом Дворце и больше всего на свете хотел услышать от Шифу, что он мной горд… Вот и услышал. Когда всё закончилось, он подошёл, положил руку мне на плечо, улыбнулся и сказал: «Молодец, Тай Лунг. Теперь я вижу, что ты готов выйти во внешний мир, и больше не буду переживать о твоей безопасности». — Я посмотрел на Лянь. Судя по выражению её лица, поверить в подобную историю о нынешнем Шифу ей было тяжеловато. — Вот почему я «стал таким», — продолжил я. — И вот почему вы настолько мягкие в сравнении со мной или большинством других мастеров Китая — Шифу понял, что перегнул палку, увидел, кого именно воспитал, испугался результата и, когда взялся за вас, пошёл в другую сторону — милосердие, защита, командная работа, никаких убийств без крайней необходимости… Вы его работа над ошибками. Чистовик, который всё равно не смог достичь его мечты… — Я усмехнулся. — А я, получается, черновик. Испорченный набросок, который скомкали и попытались выбросить в мусорную корзину под названием Чор Гом. — Лянь молчала. И ведь не сказать, что я ей врал. Манипулировал? Ещё как — я специально рассказал именно эту историю и специально подал её так, чтобы она увидела во мне не только психопата, однажды сорвавшегося после отказа Угвея, но и результат вполне определённого воспитания, только вот сама история от этого ложью не становилась — это действительно произошло и действительно сильно повлияло на молодого Тай Лунга, которому после той ночи ещё долго снились кошмары. — Иди спать, Лянь, — сказал я, снова закрывая глаза. — Завтра тяжёлый день.

Она ещё около минуты сидела рядом, после чего тихо поднялась и направилась обратно к лагерю, но её шаги были уже не такими уверенными, как раньше…

* * *

Взгляд со стороны

У костра тем временем сидели остальные четверо членов Неистовой Пятёрки. Время от времени кто-то подбрасывал в огонь ветку, но разговаривать никто особенно не торопился.

— Я всё ещё думаю, что это безумие, — первым нарушил молчание Тянь Хэ, нервно поправляя свою шляпу крылом. — Мы действительно собираемся просто привести его в Нефритовый Дворец?

— Не ной, — отмахнулся Ву Конг. — Мы возвращаемся домой после неудачной битвы, а он просто… попутчик. Опасный, это да, зато вроде мирный… Ну, относительно… — Обезьяна огляделся, проверяя, что Тай Лунг и Гадюка всё ещё не вернулись, после чего подался ближе к товарищам. — А ещё я знаю, как нам избежать бойни во Дворце.

— Опять та твоя идея с лапшой? — фыркнул Богомол. — Тебе не надоели эти шутки?

— Я не шучу! — возмутился Ву Конг. — Нам просто нужно его накормить!

Тигрица медленно подняла голову.

— Ты предлагаешь устроить Тай Лунгу праздничный пир после всего, что он сделал?

— Я предлагаю спасти наши шкуры и шкуру мастера Шифу! — зашипел Обезьяна, понизив голос. — Да вы же сами всё видели! Он не хочет нас убивать, ему вообще до нас особого дела нет — он хочет признания, Свиток и… еду. Тай Лунг двадцать лет нормально не ел, а сегодня чуть слюной не захлебнулся, когда начал вспоминать ту лапшичную. — На поляне ненадолго стало тихо. — Мы все пробовали лапшу По, — продолжил Ву Конг, оглядывая товарищей. — Вот скажите мне честно, есть здесь хоть один человек, который после неё становился злее?

— Очень серьёзный аргумент, — пробормотал Богомол, хмыкнув.