КОМСОМОЛ-5 - Ольга Войлошникова

А самолёт… самолёт, кажется, падал? И Хотару вместе с ним!

Осознав происходящее, она мгновенно перекинулась в простую лисью форму и отпихнула от себя стеклянный колпак всеми лапами. Вверх! И в сторону, скорей, скорей!

До земли оставалось метров пятьдесят. Рухнувший бомбер вспух огненно-земляным облаком. Загрохотало так, что аж уши заложило.

А по щитам Хотару с визгом прошлась пулемётная очередь. Мелкий и вертлявый! Она живо развернулась, чтобы увидеть, как самолётик проскакивает мимо неё и закладывает петлю, разворачиваясь. И рожа у лётчика такая довольная!

— Ах ты, мелкий засранец! — рявкнула Хотару.

И не догонишь ведь! Но можно… можно взять на приманку!

Она сформировала собственную иллюзию — простейшую, на тяп-ляп — и заставила её лететь к дороге, а сама накинула невидимость.

Получится ли заскочить на этот самолётик и за что-нибудь уцепиться?

Вряд ли. Округлые они все какие-то, скользкие, как обмылки. Её и с того самолёта сдуло бы, если бы не трещина.

Вот гадство! Хотару стремительно перебирала варианты.

А если…

Самолётик развернулся и начал стремительно приближаться к иллюзии. Он даже не стрелял. Судя по всему, он собрался протаранить летящую лису и радостно лыбился при этом.

— Умрёшь счастливым! — усмехнулась Хотару и метнула ему навстречу серебряный поднос из Страхотинской реквизиции.

У лис вообще здорово получается всякое метать.

Хотела же на хуторе у Агнессы выложить — и забыла. Видать, судьба!

Тяжёлый поднос просвистел и врубился в стекло кабины, мгновенно покрывшейся сетью трещин, в следующий миг окрасившейся алым и разлетевшейся во все стороны. Ну вот, можно и иллюзию убирать.

Самолёт, повинуясь рывку умирающего, заложил невообразимую петлю и почти отвесно ушёл в землю.

— Ятта!* — радостно заорала Хотару и осеклась, увидев, как в её сторону разворачивается вся вереница изрядно удалившихся бомберов. Ещё пять штук! И один дополнительный вёрткий!

*Получилось! (яп.)

В сердце у неё кольнуло. Хотару не могла знать, что заставило эти тяжёлые машины развернуться. Может, решили, что на земле прячется тщательно замаскированная артиллерийская батарея?

Тогда они застелют тут всё сплошным ковром своих бомб!

Ну нет!

Хотару стремительно нырнула в низ, на лету плетя усиление для щита, кинула его на машину — старое должно было вот-вот отключиться.

И вдруг увидела такой удачный булыжник! Прямо на краю дороги. Круглый, прямо как футбольный мяч.

— Сойдёт!

Она торопливо схватила камень, пряча его в хранилище позади превращений. Успела цапнуть ещё один, поменьше — и рванула навстречу чужим машинам, надеясь перехватить их на подходе и судорожно соображая — что ещё в закромах у неё есть, чем можно было бы швыряться?

— Хаяку!*

*Быстрее! (яп.)

Самолёты шли растянуто и курс держали на дымящиеся останки, так здорово видимые на земле. Первый ещё горел, сияя красными углями. Второй неистово чадил.

Хотару летела, подгоняя себя монгольской ускоряющей песней. Обычно лисы с пренебрежением относились к этой кочевничьей магии, но сейчас было не до важничанья.

Рассекая воздух, словно болид, она неслась прямо в лоб самому ближнему бомберу. Вот уже можно разглядеть лицо пилота в огромных очках.

Вильнуть вверх!

— Хак! — резко, на выдохе швырнуть в лобовое стекло малый булыжник, который она так и держала в руках.

Выплеск боли!

Значит удачно.

Не снижая скорости, под рык степного пения — скорей, скорей! Второй булыжник — следующему бомберу:

— На!

Ой, второпях схватила бочонок с кислой капустой… Плевать! Второй всплеск прошёл! Отлично!

Где-то внизу рвалось и грохотало. Кто-то упал. Надо надеяться, не один.

Третьего — большим булыжником:

— Н-на!!!

Мощный выплеск крови она почувствовала даже на такой скорости. Это значит — всё.

Четвёртый был совсем близко — но что в него швырнуть? Что⁈

Схватив из хранилища какой-то ящик, Хотару запустила его в кабину. Но эффект получился далеко не такой блестящий. Ящик треснул и развалился. Из него полетела… фарфоровая посуда, переложенная для мягкости полотенцами и салфетками. Бо́льшая часть осыпалась вниз, не оставив на поверхности даже значимых царапин. Тряпки подхватило воздухом. Некоторые попали на левый винт и были отброшены. Кс-с-со!*

*Дерьмо (яп.)

Последним о вращающиеся лопасти ударилось основание ящика, рассыпалось на планки, но… скатерть, которая лежала на самом дне, словно втянулась в винт, который вдруг издал резкий неприятный звук и заглох.

Самолёт повело в сторону. Хотару круто развернулась обратно. Нужно доделать работу!

Теперь скорость и изменённая траектория полёта бомбардировщика позволила ей догнать его и упасть на второе крыло, впившись в обшивку когтями. Получилось не очень удачно. Но кицунэ — лиса, которая с лёгкостью может подтянуть на руке свой вес, чтобы вонзить когти второй лапы чуть дальше — и так несколько раз. Пока второй вращающийся винт не оказался совсем рядом. Потом она, подкрепив собственные щиты, вытаскивала из своего хранилища всякое подряд и кидала в него — безрезультатно! — пока не вспомнила, что у неё хранится запасная сабля Аригатаси! Зачарованная и укреплённая. Пусть магия развеется, сталь сама по себе хороша. Хотару полезла за саблей… и увидела лом! Простой, стальной и тяжёлый! А если можно использовать лом — зачем рисковать сломать саблю, верно? Теперь вцепиться в обшивку когтями задних лап. Покрепче перехватить орудие двумя руками…

— Хак!

Винт ударил по лому в руках с неожиданной силой. Не выбил. Но от неожиданности Хотару слетела с крыла кувырком, на несколько мгновений потерявшись — где верх, где низ… Второй раз за сегодня!!!

В стороне прогрохотала целая цепь взрывов.

С пятым разобраться она не успела!

Ошалело отыскав источник звука, она с облегчением увидела, что последний бомбардировщик (скорее всего, видя, что творится с его сослуживцами), сбросил свой груз, здорово не долетев до их дороги, и теперь с неповоротливой поспешностью уходил куда-то на юг. Остальные горели, раскиданные по округе железными кучами.

Но остался последний быстрый! Он носился туда и сюда над куском дороги и по́ля, (откуда, как видно, они отследили активность) и засеивал их из крупнокалиберного пулемёта.

— Да когда ты уже устанешь! — сердито вскрикнула Хотару. Как ни обидно, этого она догнать не смогла бы, даже с монгольской песней.

Но шустрый самолётик внезапно сам решил сделать ей подарок! Он начал спускаться! А всё почему? Потому что Хотару в горячке боя забыла про пилота с парашютом. А он успешно приземлился и теперь подавал вертлявому сигналы какими-то светящимися штуками.

— Э-э-э, нет, господа! — усмехнулась Хотару. — Лётчик мне самой нужен! —