Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Да ну? — Аймара демонстративно развернулась к лилиям и щелчком пальца сбила сразу несколько пожухлых лепестков из белого соцветия.

Я протянул руку к ближайшей вазе и касанием заставил облететь вниз бутон хризантемы.

— Ну ее, — примирительно произнесла Ника, касаясь руки. — Давай свое мороженое.

— Где Артем? — лязгнул я голосом, заставив невесту вздрогнуть.

— Мне теперь тебе все докладывать? — вопросительно подняла Аймара бровь.

— Где он? — Со звоном отброшенной на тарелку ложки я встал из-за стола.

А где-то вдали громыхнула гроза.

— Насчет занятий разговаривает, — закатила Инка глаза. — Он много пропустил.

— С кем?

— Ну, одногруппница какая-то, наверное, — отмахнулась принцесса. — У него, в отличие от вас, есть нормальные друзья! Которым не все равно!

— А как она узнала, что он тут? — удивленно вопросила Ника.

А я, сметя ближайшие вазы со стремительно увядающими цветами, уже несся к двери.

Вещи, которые все равно произойдут…

Артем Шуйский смотрел на экран, отражающий картинку из приемного отделения больницы — на границе той ее части, где общедоступные для случайного человека площади отделяют от закрытой территории толстая решетка, пост охраны и телефон со списком внутренних номеров на стене.

Под яркой лампой, с телефоном, прижатым к уху, испуганно жмущаяся к стойке и оглядывающаяся в сторону выхода, стояла Вера. Длинная серая куртка с выбившимся из ворота шарфом; стянутая с волос шапка, зажатая в руках вместе с паспортом; недорогие сапожки. Он не увидел на улице подаренной им машины, а наскоро просмотренное видео показало, что девушка быстрым шагом двигалась от метро.

Впрочем, его люди говорили, что в оставленной им оформленной на нее квартире Вера тоже не появилась ни разу после официального разрыва.

— Артем, это ты? — раздалось в телефонной трубке.

— Слушаю.

— Извини, я бы никогда тебя не побеспокоила. Особенно в больнице. Я…

— Пока еще слушаю, — добавил он холода в голос.

— Помнишь, те люди в парке?.. С цветами… — нервно дернулся ее голос.

Артем помнил заносчивых ребят, пожелавших в день первого сентября знакомиться не с теми. Но, как он помнил, его люди объяснили им всю глубину их заблуждения. Не следует бросать жадные взгляды на чужое — так можно и глаз лишиться. Хотя молодость полагает себя выше полезных советов. Оттого иные не успевают вырасти.

— Помню.

— Они нашли меня и угрожали. Они знают, что я одна. — Оттенок нервного отчаяния отразился в голосе.

— Обратись в полицию, — в чем-то даже искренне посочувствовал Артем и убрал трубку от уха, желая положить ее на рычаг.

— Подожди! — словно почувствовала его жест Вера. — Артем! Это не все!

— Некогда слушать, — покосился Шуйский на дверь, в которую удалилась Инка по его просьбе.

Разговаривать при ней он не захотел. Потому что если она узнает, кто стоит внизу, на первом этаже больницы — то спустится и убьет.

— Защиты прошу не я, — нервно, но решительно произнес некогда любимый голос, — а твой сын. Еще не родившийся… — выдохнула она.

— Ты понимаешь, что мы в больнице, и проверить это… — несколько растерянно произнес Артем.

— Я ничего от тебя не хочу! — жестко произнесла Вера. — Мне от тебя ничего не нужно! Но это — мой сын. Ему нужна защита.

Потому что защита, что есть для всех в полицейских околотках, — она от преступников, а не от людей с титулом и положением в обществе.

— Отдай телефон охраннику. Тебя проводят, — сжал трубку Шуйский.

Затем с силой ударил ей по рычагам, чтобы услышать недовольный звон пластика и пружин в тишине той оторопи, что заняла комнату и разум. Сел на кровать и схватил голову руками.

Потом схватил телефон вновь и распорядился отвести девушку прямо к нему. Прошлый приказ вести на медобследование никуда не годился. Это не то знание, которое можно доверить местным врачам.

Шуйский заметался по комнате, пытаясь отыскать верный сценарий действий. Зубы до боли закусили нижнюю губу. Он и сам может почувствовать жизнь. Если она не врет. Но зачем?

Личная встреча, особенно под предлогом лжи, все только усугубит. А одинокую девушку он не боялся. Однако если все правда…

Артем заправил смятую постель, убрал в стопку сложенные листочки с записями на столике — с его и Инкой почерком — и обернулся на комнату, решая, куда их спрятать. Подошел к окну и сложил их под широкий горшок с декоративными цветами. Словно ему был важен этот визит. И так и будет — если все правда.

Появления Веры он дождался стоя напротив двери. Жестом приказал охраннику оставить их наедине и закрыть дверь. Сформировал технику, направил в живот девушки и прислушался к своим чувствам. Медленно встал на колени, подошел ближе и аккуратно, очень нежно положил руку на, казалось, чуть округлившийся животик под курткой, будто даже чуть дернувшийся от прикосновения. А затем тихо мяукнувший. Одновременно с холодным уколом стали в шею.

Артем медленно заваливался на ковер, остекленевшим и неспособным двинуться взглядом видя, как Вера расстегивает куртку и вытряхивает из складки заправленной в брюки кофты дрожащего от испуга котенка, немедленно сбежавшего куда-то в угол комнаты. Затылок Шуйского коснулся ворса, когда неспешное движение женских сапог остановилось совсем рядом.

— Ну что же ты так… — мягко посетовал ему девичий голос сверху.

Вера присела рядом и провела ладонью по его волосам.

— Надежда, страх, испуг, — перечисляла она добрым тоном. — Ты же чувствуешь, верно? Только как можно перепутать одно и двух существ, глупыш?

Язык не ощущался во рту, равно как и все тело. Шуйский мог только думать. Думать и ненавидеть, бороться волей и желать обрести власть над телом и Силой. А еще он не мог дышать, но паники не было. Слишком много ненависти и разочарования, чтобы бояться за себя.

— А еще — любовь, верно?.. — шепнула Вера. — Иначе бы не подобраться. А ведь любовь есть, мой милый… — дрогнул ее голос. — Ай! Плохой мальчик!

Девушка резко вскочила и метнулась к окну, заметив краем глаза шевеление листьев на цветах в горшочках.

Злыми движениями она принялась методично отсекать узким серебристым стилетом, что был в ее левой руке, лепестки и протыкать каждый насквозь, игнорируя оставляемые царапины на подоконнике. И листья стремительно чернели, стоило зачарованному металлу, покрытому насечками рун, их коснуться.

— Вот так… — выдохнула Вера и нервно оглядела комнату.

Затем вернулась к княжичу и с тревогой посмотрела на посеревшее лицо с налитыми красным глазами.

— Нет-нет-нет, не сейчас! Минутка, еще минутка! — упала она рядом с ним на пол и выдохнула в его приоткрытый рот.

Княжич резко вдохнул, но судорога вновь сковала тело.

— Мне еще кое-что надо сказать. — Вера бегающим взглядом смотрела на