Погоня за судьбой - Ди

принцип, — сообщил великан и вынул обваренную когда-то ладонь из воды. — Ты следуешь ему неосознанно и можешь сообщить волю живому или неживому, привести его в движение или получить ответ.

— А ты сам умеешь так?

— Я долго учился чувствовать, — уклончиво ответил незнакомец. — И знаю, что возможно большее.

— И каков предел возможному?

Он не ответил. Вода уже не казалась холодной, и я вновь погрузилась в ощущения.

У этих ощущений ещё не было названия. Возможно, учёные однажды нарекут их какой-нибудь «гальванической проводимостью». Электрические потоки разбегались по воде, поднимались по руке вверх, к плечу, ручьями расходились и растекались по телу. И сразу бежали во все стороны — вниз, к невидимому приёмнику и вокруг, проявляя тусклые силуэты в отдалении, но внутренний взор мой был направлен вниз.

— Человек — это вместилище жизни, — говорил голос по эту сторону мира, пока я провожала далёких, уходящих существ по другую. — Сосуд, наполненный водой. Человек может растворить в этой воде всё, что захочет. Отличная оболочка для энергии, пока стенки сосуда не треснут от напряжения. И они трескаются. Память — первое, что просачивается наружу. Но… этой энергией можно научиться пользоваться.

Там, далеко в глубине огромное существо вновь чувствовало нашу электрическую связь. Оно знакомилось со мной, открываясь для моего движения навстречу. Любопытство смешивалось со страхом, смятение с радостью, а озноб от этой дистанционной встречи с непознанным и странное родство со всем живым обуревали меня. Оно было не одно — на сигнал накладывались более слабые, далёкие. Десятки сигналов. Они перемещались, пересекая невидимое каменное пространство плавно вьющимися нитями.

И это существо тоже стало набирать скорость и удаляться куда-то вниз, прочь, по своим неведомым делам…

— Ты знаешь о том, что всё в нашем мире движется благодаря электричеству, и теперь пора научиться создавать, — вещал незнакомец. — Вокруг тебя всё — строительный материал. Всё, что ты видишь — не то, чем кажется на первый взгляд. Скрытые физическими законами мира, атомы разлетаются на чудовищные расстояния — но держатся вместе… Как перестроить ядро атома и изменить количество электронов? С помощью энергии. Те, кто берут её из метасферы окружающего мира, учатся взаимодействовать с миром, менять его в рамках правил. Людей, которые познали свою природу и её совершенство, много. Любой паттерн может быть переписан. Нужно лишь знать алгоритм и иметь достаточно энергии для его выполнения. А твой дар… Он меняет сам алгоритм…

… Слайд перед глазами внезапно сменился. Я лежала возле противоположной стенки пещеры, а нависшая надо мной тень протягивала железную плошку с водой.

— Погоди, я только что была там… — просипела я, ткнув рукой в стену. Виски забивал горячий, жидкий гул, будто кто-то засыпал в череп раскалённый песок.

— Это провал в памяти, — ответил рослый человек, и его голос пробивался сквозь шум, как сквозь толщу воды. — Дыши глубоко и размеренно. Если у тебя пока нет воспоминаний, за которые можно было бы зацепиться, сосредоточься на текущем моменте. Сейчас три вещи имеют значение: восстановить электролит, подняться на ноги и встретить людей, которые ждут. Вам предстоит сделать общее дело.

— Люди?

— Те, кто называются твоими друзьями, — пояснил человек.

— А вот с этого момента подробнее, — нахмурилась я. — Ничего не знаю ни о каких друзьях. Не уверена, что вообще могу кому-то доверять. Включая тебя, кстати.

— Они скажут то, что собираются, а поверить или нет — решать только тебе.

Незнакомец кивнул поверх моей головы, где мшистый проход плавно поворачивал в сторону, а невидимый отсюда источник света набрасывал на ворс мягкую люминесцентную вуаль.

А что, если я смогу отсюда увидеть, кто там? У меня ведь уже получалось раньше…

Глаза закрылись сами собой, возвращая к жизни «зрение».

Прямо за каменной стеной, едва очерченной мелом на чёрной трёхмерной доске, проступали пара силуэтов с плавающими очертаниями — и ещё один поодаль. Три человека. И было между ними что-то четвёртое, несоизмеримо большее и оттенившее собой всё, но в другом спектре, будто пропущенное через зернистый фильтр.

Что-то тянуло меня вперёд, как ток тянет электрон. Ноги понеслись сами, словно я стала частью этой цепи, замыкающейся в ярком гроте, а вспугнутый мох под ногами затухал и съёживался.

Узкая пещера выбросила меня в ярко освещённый грот, посреди которого возвышалось сияющее древо. Высотой в полудюжину метров, оно изливало свет — существо, похожее на исполинский суставчатый гриб, произраставший из огромного бугристого камня, изрытого отверстиями размером с мяч. Корни тянулись из отверстий, свиваясь с другими и вытягиваясь плетёным стволом к сводам пещеры. Вокруг вспыхивали и гасли в воздухе порхающие лепестки, кружащие в тишине. Уникальный и неповторимый подземный биом зачаровывал и гипнотизировал, а понизу стелился уже знакомый мерцающий ковёр.

Казалось, ворсинки мха соревновались друг с другом в красочности, посылая и отражая сигналы, меняясь оттенками и освещая стоящих прямо на живом ковре старика с тростью и коренастого мужичка средних лет с седеющей щетиной и редеющими волосами. Оба были облачены в неказистого цвета многослойные костюмы со множеством карманов. Обоим явно было жарко, и они явно заждались меня…

Глава VIII. Трафарет

Лица плыли перед глазами, как в дымке. Одно — морщинистое, знакомое до щемящей боли в висках. Второе — грубое, простое, и от него веяло… безопасностью? Нет, не безопасностью. Скорее, теплом костра в промозглой ночи. Имён не было — но тело среагировало раньше мозга, плечи сами собой опустились, сжатые кулаки разжались. Инстинкт говорил: эти двое — не враги. Пока не враги.

— Над нами сегодня сошлись звёзды, не иначе, — проскрипел старик, облокотившись на трость.

— Господи, Лиз… — второй, коренастый и простодушный, не закончил. Его лицо — щетина, морщины у глаз — сложилось в гримасу, в которой ужас боролся с яростью. — Что они с тобой… Они же тебя…

Он не находил слов — и их отсутствие было красноречивее любой брани.

— Всего-то полгода назад я в последний раз навещал вас в палате, Лизавета, — вполголоса пробормотал старик. — Но как вы изменились… А я за это время изрядно растерял зрение. В этих пещерах глаза быстро лишаются остроты.

— По нынешним временам если ещё жив — то уже хорошо, — иронично заметил второй.

— С вашими вылазками к поверхности удивительно, что живы мы оба, — парировал старец.

— Я без солнечного света не могу, мне витаминов не хватает, — не остался в долгу второй, но посерьёзнел и пристально вгляделся в меня. — Лиз, во-первых, тебя надо приодеть. Здесь температура ещё куда ни шло, но наверху в таком прикиде делать нечего…

Только теперь я обратила внимание, во