Шах и мат - Мэлори Блэкмен

«Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО!» – и все исчезнет. Оптимизм юности. Но, по крайней мере, теперь они оказались в курсе дел. Когда-то я должна была им рассказать, но вышло даже хуже, чем я себе представляла. Минерва не переставала кричать на меня. Сеффи стояла у окна и смотрела в него, сложив руки; ее профиль можно было бы отлить из бронзы. Она не проронила ни слова с тех пор, как вошла в мою больничную палату.

– Почему, бога ради, ты не обратилась к врачу, как только почувствовала уплотнение в груди? – Минерва являла собой образ гневного недоумения: глаза пылали, слова вылетали сквозь сжатые губы и стиснутые зубы. Она считала меня украшением своей жизни, старым и определенно вышедшим из моды, но таким, которое будет существовать вечно – если с него время от времени сдувать пыль. – Почему ты все откладывала и откладывала?

Минерва выжидающе посмотрела на меня. Она действительно верила, что я смогу ответить на этот вопрос.

– Насколько все плохо? – подала голос Сеффи из другого конца комнаты. Она по-прежнему смотрела в окно, а не на меня.

Я сто раз репетировала, как расскажу дочерям правду о своем здоровье, но теперь все слова казались слишком прямыми и резкими. И не было другого способа это сообщить.

– У меня рак груди первой стадии. Поскольку опухоль еще относительно мала и лимфатические узлы не затронуты, мне предстоит лампэктомия, а затем курс лучевой терапии. Если при удалении опухоли останутся чистые поля, то после лучевой терапии я буду здорова.

– Чистые поля? Что это значит? – резко спросила Минерва.

– Если в тканях, окружающих опухоль, нет раковых клеток, – объяснила я.

– А если поля не будут чистыми? – уточнила Минерва.

– Решим эту проблему, когда она возникнет, – ответила я.

– Сколько ты тянула, прежде чем обратиться к врачу? – тихо спросила Сеффи.

А младшая дочь понимала меня лучше, чем я думала. И похоже, она уже знала печальный ответ. Сеффи по-прежнему смотрела в окно. Как же хотелось, чтобы она повернулась ко мне. Но дочь кипела от злости и пыталась скрыть это от меня.

– Я обратилась к терапевту, как только поняла, что шишка не проходит, – сказала я.

Не стала добавлять, что несколько недель изводилась от беспокойства, пока страх неизвестности не взял верх над страхом того, чтó это может быть.

– Почему ты не пошла сразу, как только появилась шишка? – спросила Сеффи.

Я пожала плечами:

– Это могло оказаться пустяком. Кроме того, я… Мне неловко обсуждать такие вещи. Вы, девочки, это знаете.

Сеффи впервые повернулась ко мне лицом:

– Если с тобой что-то случится, мама, я точно знаю, что мы напишем на твоем надгробном камне. «Здесь покоится Джасмин Хэдли. Она умерла от смущения».

– Сеффи! – упрекнула Минерва сестру.

Та вновь отвернулась к окну, но я успела заметить текущие по ее лицу слезы.

О боже.

Глава 68

Калли-роуз 13 лет

Сдвоенный урок по естественным наукам сегодня получился фантастическим – потому что я сидела рядом с ним. Конечно, когда миссис Мейн разделила нас на пары, он взвыл, как северный ветер в трубе от того, что ему приходится быть моим напарником. Но это он специально так – чтобы друзья не задразнили. Уверена, он был в таком же восторге, как и я.

Мне выпало сидеть рядом с Эмиасом. Ура!!!

Да, знаю, поначалу он мне не очень понравился, но с тех пор Эмиас очень похорошел и стал просто сногсшибательной вкусняшкой на палочке. А я стала на год старше. Сильно выросла. Теперь я могу ценить мальчиков – ну, некоторых. Ну, конкретно одного.

– Я веду эксперимент и буду все смешивать. Ты будешь записывать, – сказал мне Эмиас.

– Хорошо. Как сочтешь нужным, – улыбнулась я. Не слишком широко, лишь ртом и глазами – как вычитала в журнале «Мисс юная штучка» две недели назад («Как покорить его сердце улыбкой, часть 1»).

Ухмыльнувшись, я огляделась по сторонам, чтобы подметить всех девушек, которые мне завидовали. Но первым, чей взгляд я поймала, был Тоби. Он смотрел прямо на меня с этой своей понимающей, насмешливой улыбкой. Мне сразу же стало неловко, не говоря уже о том, что все настроение пропало. Да что с ним такое? Может, я и пускала слюни по Эмиасу, но он был таким классным. Горячим? Да просто огненным!

Мы с Эмиасом трудились вместе весь двойной урок. Он забрал себе все самые лучшие, самые интересные вещи, но я не возражала. Мне нравилось работать с ним. Он был таким умным, что ему даже не приходилось особо стараться. Я сделала пару предложений по поводу наших экспериментов, и оба из них он сбил огненными стрелами сарказма. Меня это не смутило, хотя больше я ничего не предлагала.

Как только прозвучал звонок со второго урока, Эмиас одним из первых вышел из класса. Я направилась следом, как вдруг обнаружила рядом Тоби, а тот сразу же завелся.

– Видела бы ты, как нелепо выглядишь рядом с Эмиасом, бежала бы от него куда подальше, – заявил он. – Все над тобой смеются.

– О чем ты?

– Роуз, почему бы тебе не проснуться и не почувствовать запах горелого? – резко сказал Тоби. – Если ты правда веришь, что Эмиас будет встречаться с кем-то вроде тебя, то тебе нужно вернуться в неумолимую реальность.

– Что значит «кем-то вроде меня»? – спросила я, сузив глаза.

– Ты полунуль, – напомнил Тоби.

Мое тело полыхнуло жаром, а затем его обдало ледяным холодом.

– И что?

– Эмиас никогда бы не стал встречаться с нулем или полукровкой. Он сам так сказал.

– Я тебе не верю. И я не половинка чего-то там, – с презрением сказала я. – Где на моем теле линия, которая отделяет Нулевую часть от Крестовой?

– Эмиас так не считает.

– Это неправда. Ты просто злишься, что мне нравишься не ты, а Эмиас, – бросила я.

Тоби резко вдохнул, его щеки запылали, как красные розы.

– Неужели ты думаешь, я захочу, чтобы такая неудачница, как ты, по мне вздыхала? Весь класс смеется над тем, как ты ведешь себя с Эмиасом, а тебе не хватает мозгов это понять. Какой позор.

– Ты ревнуешь! Как смешно!

Я ни на секунду не верила, что он действительно ревновал меня к Эмиасу. В конце концов, мы с Тоби всегда были хорошими друзьями. И если бы он не облил меня этим ядом, я бы, возможно, взяла свои слова обратно и извинилась, но Тоби нахмурился так, будто я обвинила его в том, что он любит лучшую подругу своей мамы или что-то в этом роде. Последние ребята прошли мимо нас, и в лаборатории остались только Тоби и я.

– Ревную к Эмиасу? Ты, наверное, шутишь? – У Тоби появился странный, ледяной взгляд. Такого я у него никогда