Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Глава 69

Калли-роуз 13 лет

Я с такой силой грохнула входной дверью, что ее стекло протестующее задребезжало.

– Мама, ты где?

– На кухне, милая.

С пылающим лицом я устремилась туда. Мама как раз убирала в холодильник домашний чизкейк с белым шоколадом. Она выпрямилась и повернулась, чтобы улыбнуться мне, но ее улыбка исчезла, когда она увидела выражение моего лица. Если бы ярость была огнем, я бы превратила ее в пепел за одну секунду.

– Что такое? Что случилось? – Мама направилась ко мне, но резко остановилась. – Ты уже слышала? Кто тебе сказал? Бабушка Джасмин позвонила тебе напрямую?

– Это правда? – горько прошипела я. – Про моего отца – это правда?

Мама ахнула, а потом уставилась на меня. Я видела, как дергается ее горло, словно она пытается сглотнуть, но не может. В тот же миг я поняла, что мама знает, о чем речь. Два слова: «Это правда?» – и она точно поняла, о чем я говорю. Мой гнев накалился еще на несколько градусов. Я подошла к ней, и мы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, лицом к лицу, глаза в глаза.

– Мой отец был террористом, которого повесили за убийство?

Замнется? Засмеется? Солжет? Станет отрицать? Промолчит? Что она сделает?

– Ответь мне, – приказала я.

– Судя по твоему лицу, ты думаешь, что уже все знаешь, – заметила мама.

Это был совсем не ответ, и мы обе это понимали.

– Роуз, позволь мне объяснить…

– ОТЦА ПОВЕСИЛИ ЗА ТО, ЧТО ОН БЫЛ ТЕРРОРИСТОМ?

Молчание. Потом мама кивнула.

– Роуз, послушай… – Мама попыталась обнять меня, крепко прижать к себе. Я с силой ее оттолкнула. И прежде чем мы поняли, что происходит, я ударила ее по лицу. Звук эхом разлетелся по кухне. Мама схватилась за щеку. Мою руку жгло. Трудно сказать, кто из нас был больше потрясен.

Я ударила маму.

Я никогда, никогда раньше не делала ничего подобного. Даже не думала о таком. Все мое тело сжалось, и я повернулась и убежала. Помчалась вверх по лестнице в свою комнату, ненавидя свою руку, ненавидя себя.

Но больше всего я ненавидела маму.

Каллум Макгрегор был моим отцом. Террористом, убийцей и еще бог знает кем. Тоби оказался прав. Я села в кресло у окна и уставилась на сад и окрестности. Почему я не плачу? Мне следовало плакать. Я должна выть.

Каллум Макгрегор был моим отцом. Убийца и террорист был моим отцом.

– Калли-Роуз, можно войти?

Я не ответила. Я никогда больше не собиралась с ней разговаривать. Дверная ручка повернулась, и мама вошла без приглашения.

– Роуз, нам нужно поговорить, – начала она.

– Мне нечего тебе сказать. – Я даже не потрудилась посмотреть на нее.

– Роуз, мне очень жаль. Я должна была сказать тебе задолго до того, но я… ждала подходящего момента.

Я промолчала.

– Вот только подходящий момент так и не наступил, – договорила мама.

– Знаешь, как я выяснила? – спросила я. – Тоби швырнул это мне в лицо. Знаешь, каково мне пришлось?

– Мне жаль, Рози.

– Почему ты лгала? Все эти годы ты говорила мне, что папа был садовником и погиб в автокатастрофе.

– Прости меня, Рози. Я не хотела, чтобы тебе было больно.

– Тогда у тебя ничего не вышло. Я только что узнала, что я дочь убийцы, мама. Как мне с этим справиться?

– Роуз, давай просто поговорим об этом. Мне нужно многое объяснить…

Я крутанулась в кресле:

– Ты опоздала, мама. Я уже все знаю.

– Ты не знаешь всего. Роуз, позволь мне…

– Мам, мне нужно побыть одной. Пожалуйста.

Она хотела возразить, но я снова отвернулась от нее к окну, услышала ее удаляющиеся шаги и тут в ужасе поняла кое-что еще.

– Вот почему дедушка Камаль меня ненавидит, да? Из-за того, кем был мой отец. – Теперь все обрело смысл. Если папа был террористом, когда они с мамой встречались, это объясняло, почему дедушка не хотел иметь ничего общего с ней – или со мной.

– Калли, твой дедушка ненавидит всех, кто не выглядит, не думает и не действует так же, как он. Если ты не его клон, ты ему враг – по крайней мере, он так считает.

Но я почти не слышала маму. Я так много вдруг поняла.

– Дедушка ненавидит меня, потому что мой отец был террористом или потому что ненавидит Нулей, а я наполовину Нуль? – спросила я.

Мама не ответила. Да ей и не нужно было. Я могла прочитать ответ на ее лице.

– Дядя Джуд пытался сказать мне…

– Что? – Мама подошла ко мне быстрее, чем я успела моргнуть. – Что ты имеешь в виду? Ты видела Джуда?

– Да. Я встретила его пару лет назад.

– Пару… – ахнула мама. – И ты мне не сказала?

Я пожала плечами:

– Мэгги знала.

У мамы открылся рот, но она быстро вернула себе самообладание:

– Когда ты видела его в последний раз? Отвечай, Калли-Роуз.

Я снова пожала плечами.

– Больше ты его не увидишь, – велела мама. – Ты меня слышишь? Он очень опасный человек, Калли. Держись от него подальше.

– Но он хотя бы говорит правду, – заявила я ей.

Мы смотрели друг на друга, обе очень спокойные, очень тихие.

– Калли-Роуз, я запрещаю тебе видеться с ним. Я ясно выразилась?

– Да, мама. Могу я теперь побыть одна?

– Роуз, я не уйду отсюда, пока ты не узнаешь правду. И не ту, которую сказал бы тебе Джуд.

Пока она говорила, я встала и направилась к своему портативному музыкальному центру, полученному на одиннадцатый день рождения. Нажав на пуск, я прибавила громкость, чтобы заглушить все мамины слова.

Мама подошла к проигрывателю и выключила его. Я тут же включила центр снова. Мама выдернула вилку из розетки. Я вернулась в кресло.

– Роуз, послушай меня. Я знаю, ты злишься, но ты должна меня выслушать. Твой папа и я…

Я начала петь, сначала тихо, но с каждым слогом все громче и громче, а сама отвернулась от мамы, чтобы снова смотреть в окно.

– Калли-Роуз, пожалуйста… – Мама пыталась перекричать меня.

Я продолжала петь.

Мама хотела сказать больше, гораздо больше – это было видно. Но я продолжала смотреть в окно, продолжала петь, и в конце концов маме ничего не оставалось, как уйти.

Глава 70

Джуд

– Дядя Джуд, это я. Калли-Роуз.

Я сел в кресло, прижав плечом телефон к уху, и открыл банку пива:

– Привет, Калли. Ты в порядке? У тебя немного странный голос.

– Дядя Джуд, ты знаешь, что моего отца повесили за терроризм?

Я опустил банку на ковер. Теперь все мое внимание было приковано к разговору. Момент, которого я ждал с таким нетерпением, наконец