Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

Алиса больше не смогла терпеть такого отношения, она знала, что на детях постоянные ссоры и скандалы сказывались ужасным образом. После года раздумий она приняла решение порвать все связи с матерью.

Из-за непрерывных конфликтов им с мужем пришлось развестись, а Алиса уехала из дома Полюсовых навсегда, оставив обоих сыновей на воспитание бабушки. Она собиралась забрать с собой Антона, искренне желала спасти его от будущих несчастий. Но всякий раз, когда она пыталась поговорить с ним о побеге, мальчик сквозь слёзы и желание уехать вместе с мамой хватался за возможность, несмотря ни на что, остаться с младшим братом. Восьмилетний ребёнок просто не был способен выбрать между матерью и родным братом.

Алиса тоже никак не могла принять решение и всё затягивала. Если Антон отправится с ней, будет страдать от невозможности видеться с братом. Если останется — будет всю жизнь терпеть игнорирование родной бабушки и отсутствие в его жизни матери.

Она слишком устала от всего этого. Сил на принятие решения просто не осталось.

Скрепя сердце, Алиса уехала одна. Забирать с собой Богдана не было смысла. Она боялась, что Алина достанет её даже из-под земли, чтобы вернуть своего ненаглядного наследника, возможно, не постесняется и оборвать жизнь дочери, подобно тому, как это делали с другими детьми клана прежде.

Общаться с братом Антон всё равно не смог: Алина не могла допустить, чтобы Богдан по неосторожности выдал тайны Полюсовых обычному человеку, поэтому все силы бросила на то, чтобы тот по собственной воле отказался от эмоциональной привязанности к кому-либо. Вся его жизнь должна была стать одной большой тренировкой, где не будет места для других и для чего бы то ни было ещё, не связанного с долгом клана. Все чувства следует отодвигать на второй план, когда те только начнут зарождаться, любовь к лишённому способностей брату — не исключение. Алина жалела лишь, что не может просто взять и выставить за порог этого ребёнка. Она ждала совершеннолетия Антона больше собственного дня рождения, чтобы наконец вынести сор из избы.

Шли годы, тренировки приносили всё больше плодов, к пятнадцати годам Богдан смог бы тягаться силой с двадцатилетней Алиной. Но парень не смог стать счастливым даже от этого. Он прекрасно осознавал, что все его детские воспоминания почти полностью состояли из тысяч битв на мечах, а из друзей у него был только Тихон. Да и с ним он не мог поговорить на личные темы, чтобы хоть как-то смягчить бремя. Всё это было связано с тайнами клана.

Он мог бы назвать себя счастливым, даже живя подобным образом. Но лишь при условии, что имел бы возможность спокойно общаться с собственным старшим братом.

Это, пожалуй, была единственная часть его убеждений, которых хотя бы частично не коснулись настойчивые внушения Алины.

Он видел, как другие дети во дворе катались на горке, и вспоминал, как прошлой ночью больно упал несколько десятков раз, сбитый с ног выпадами бабушки. Видел, как во дворе школы ребята играют в вышибалы, а перед глазами вспыхивали атаки невидимыми барьерами Алины Григорьевны, от которых он учился уклоняться с шести лет. Всё это почти не заботило его: к боли он привык уже давно и почти её не чувствовал. А чтобы избежать одиночества, было достаточно иногда проводить время с Тихоном.

Но, видя, как кого-то из класса забирают старшие братья или сёстры, как на улице младшие радостно бросались на шеи старшим, что-то внутри него неизбежно отмирало. Каждый раз, когда подобное попадалось ему на глаза, от его сердца кто-то безжалостно отрезал по кусочку. Ранки, может, и были совсем крохотными, но никак не заживали. Не успеешь оправиться от прошлой царапины, как появляется новая.

Кусочек за кусочком. Надрез за надрезом. Ещё и ещё. Пока не останется только та небольшая частичка сердца, что бережно хранила желание стать Наследником рода Полюсовых.

Алина Григорьевна с детства убеждала Богдана не общаться с Антоном, ведь он был обычным человеком. К тому же сыном бесполезной, трусливо сбежавшей от ответственности и оставившей им этот балласт, Алисы. Иногда у Богдана складывалось впечатление, что бабушка сама убедила себя в том, что Алиса на самом деле не была её родной дочерью. Ведь такая никчёмная личность не могла иметь ничего общего с могущественным кланом Полюсовых.

Тихона Алина терпела — он хотя бы был обелиском. Антон же в её глазах был, подобно дочери, никому ненужным хламом, зачем-то оставленным в этом доме, но от которого не было возможности избавиться.

Каждый раз, когда бабушка произносила подобные слова, Богдан невольно покрывался неприятными мурашками, но головой осознавал, что отчасти Алина Григорьевна права: если Антон узнает о тайнах Полюсовых, эта информация может попасть в руки кому угодно, а при самом ужасном раскладе — Иллариону Розенкрейцу. Ведь пепельные могли запросто подвергнуть обычного человека гипнозу, даже не прибегая к допросу и пыткам. Богдан был достаточно сообразительным, чтобы не распространяться об этом, как в случае с Тихоном.

Почему бы тогда не обсуждать с братом хотя бы дела обычных людей? Неужели всё будет потеряно, если он парой слов обменяется с ним за завтраком или за ужином? Почему он должен против собственной воли игнорировать существование родного старшего брата?

Сейчас он прекрасно понимал, что все убеждения, которые в него вбивала бабушка, были промывкой мозгов ради общего блага, а не из её собственной прихоти. Но этого понимания не хватило, чтобы Богдан начал рассуждать по-другому. Он привыкал мыслить так больше десяти лет, как он мог вдруг начать думать иным образом? Человек, всю жизнь уверенный в том, что Земля круглая, ни за что не поменяет своего мнения, если учёный по телевизору скажет, что на самом деле планета плоская. Такое мышление закладывали в голову Богдана с самого раннего детства по кирпичику в день, и чтобы поменять старое мировоззрение на новое, нужно было разрушить эту огромную, на совесть выстроенную стену.

На каждое «больно» Алина Григорьевна находила «так нужно для клана». Заделывала все дыры новым слоем цемента, для надёжности выкладывала ещё десяток кирпичей, и постепенно Богдан стал отсекать все человеческие, в том числе и тёплые, чувства от самого основания души, становясь хладнокровным мечником-хранителем тайн клана. Две трети времени он тренировался, падал, ранился и сражался с бабушкой на мечах, развивал особый талант Полюсовых к барьерам, каждое утро и перед сном как мантру повторял кодекс и всю информацию, что Полюсовы тысячелетиями передавали своим потомкам. И только треть оставалась на сон и друзей.

О матери