Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

Амалия от изумления не смогла выдавить из себя и звука. Как слова «не так плохо» и «напал адепт» вообще могли сочетаться в одной реплике?.. Если в понимании Богдана это — не так плохо, в каких смертельно опасных ситуациях он сам успел побывать?! Амалия не сразу сообразила, как это прокомментировать, но Света продолжила объяснять раньше, чем ей это удалось:

— Я была в шаге от смерти, но условно победила.

— … — Всё-таки в компании этих двоих Амалия предпочтёт молчать.

— Нас троих спугнул охранник. Это был тот же пепельный с цепями. Он даже попал по мне, но у меня внутри вдруг что-то переклинило…

Света вкратце рассказала о повторной попытке найти дневник, о внезапном нападении и ходе боя, о последствиях на стадионе, о побеге и разговоре с бабушкой Богдана. Само собой, она опустила все подробности его прошлого: он сам должен этим поделиться, как только будет готов. Присутствие Богдана она объяснила тем, что тот подключился к ней по дороге в библиотеку. Искусству складно выдумывать сказки, подобно Богдану, Света не была обучена, а спросить, как так вышло, что она доверила ему их секретное дело по поиску артефактов, Амалия просто не успела и от шока вообще забыла, что хотела сказать. Она была уверена, что ничего в этой жизни не заставит её испытывать такие сильные эмоциональные потрясения, но лишь до сегодняшнего дня. Амалия ожидала, что Света будет пантерой, как они с Катериной. Но чёрной волчицей золотой масти с силой пепельных… Это звучит как чистый бред.

Да она просто забыла сегодня проснуться! Это всё ей мерещится… Именно так…

Заметив крайнюю степень недоверия на лице Амалии, Света прекрасно поняла, что сестра чувствует. Она сама иногда допускала мысль, что от переезда начала сходить с ума.

Так она рассказала всё, что требовалось объяснить, прежде чем идти на охоту за призраком. О встрече с ним в лесу в пятницу Света тоже поведала. Амалия не знала, чему удивляться больше: реальности существования призраков или Светы. На секунду она допустила мысль о том, что сестра — её галлюцинация, и ей стоит сходить на проверку к психиатру как можно скорее. Но Богдан подтвердил всё сказанное Светой и даже иногда дополнял подробностями её рассказ. Теперь понятно, почему эти двое так хорошо общались сегодня. Они столько пережили вместе прошлым вечером…

Ждать, пока информация уляжется в голове Амалии, было слишком долго, поэтому Света поспешила вновь вернуться к делу:

— Мы хотим сходить туда сегодня.

— …

Каким богам Амалии стоило молиться, чтобы жизнь сбавила обороты? Сегодня она точно не была готова охотиться за призраками на заброшке!

Но после секундного шока она вновь переключилась на свой обычный активный режим.

— И я пойду с вами? — с предвкушением воскликнула она. Света и Богдан переглянулись: никто и не сомневался, что настрой Амалии так быстро переменится.

— Да, только рюкзаки дома оставим.

— Ура!

Спрашивать, почему остальные не пойдут с ними, было необязательно. Амалия, несмотря на бурю эмоций, проносящуюся в её душе ежесекундно, логики лишена не была. Она помнила об их решении рассказать остальным о происхождении Светы лишь тогда, когда сами узнают достаточно, чтобы сделать чёткие выводы. Когда в компании столько народа, тяжело в моменте ухватиться за нужные детали.

Прошлое Светы сейчас в любом случае имело большее значение, чем расположение артефактов: она долгое время не знала, кем на самом деле является, а потом вдруг обнаружила, что способна превращаться в чёрную волчицу! Жила в созданной кем-то тринадцать лет назад иллюзии и в один момент узнала, что всё это время даже не была человеком. Тревожные мысли по этому поводу просто не дадут работать над общим расследованием, поэтому они с Богданом перенесли анализ второго дневника. Он на своём примере знал, насколько тяжёлым может быть прошлое. Чем раньше они всё узнают, тем легче Свете будет жить дальше. По крайней мере, они на это рассчитывали.

Хоть страсть к изучению заброшенных зданий и была у Светы в крови, до тринадцати лет она не решалась бродить по ним, даже несмотря на бесшабашный характер. Она была смелой, но точно не глупой: на заброшках могло произойти что угодно. Не покалечишься — поймают охранники, тогда лёгким испугом точно не отделаешься. Проблем с законом иметь не хотелось, но тяга к подобным исследованиям не покидала ни на секунду на протяжении всей её осознанной жизни. И вот однажды, когда ей исполнилось тринадцать, напарники из секции по боксу позвали её в первую в её жизни заброшку. Так началось становление Светы сталкером.

Во главе всего этого дела был Гордей, в тот момент учившийся в девятом классе, начитанный и интересный парень. Он готовился поступать в престижный университет, и, на первый взгляд, такие вещи, как лазание по заброшкам, его не интересовали. Но он открыл для Светы другое понимание сталкерства: это не только постоянный риск для здоровья, но и ни с чем не сравнимая атмосфера. Основной целью компании Гордея было именно её достижение. Но даже так он с большим трудом и долгими уговорами боксёров согласился взять Свету с собой: боялся, что та от своего безрассудства покалечится, даже если они пойдут в относительно безопасное место.

Но обошлось без приключений. Впятером они прогулялись по зданию заброшенной школы, следуя предостережению Гордея ничего не трогать и не отходить от него дальше, чем на метр. Посидели на крыше гаражей и насладились видом заброшки снаружи. Подумать только, вроде бы обычная развалюха, а сколько воспоминаний хранят эти наполовину разрушенные кирпичные стены! Когда-то здесь кипела работа и менялись чьи-то жизни, кто-то грустил, кто-то радовался. И теперь на месте всего этого бурлящего источника остался неприветливый стоячий пруд.

Этот поход был далеко не самым захватывающим в сравнении с последующими, но незабываемым — уж точно. Ведь это был её самый первый поход на заброшку.

В тот момент в глубине души Света ощутила, как на маленький шажок приблизилась к чему-то тёплому и знакомому, но то, чего она хотела достигнуть, гуляя по заброшкам, с каждым её маленьким шажком отдалялось ещё на десять больших. Тяга к подобным местам с каждым разом становилась всё больше, даже моментами походила на безумие.

Гордей вскоре не смог уделять ребятам столько же внимания, как прежде, поскольку усердно готовился к вступительным экзаменам и мог лишь на расстоянии злиться на их едва контролируемую тягу к адреналину, даже испытывал муки совести по этому поводу. Он